Шум дождя наложился на музыку Шопена, льющуюся из динамика радио.

Впервые за долгое время я сварила кофе, достала из жестяной коробки печенье и, глядя на яростный ливень, отпила глоток. Совсем как вечерний летний дождь в разгар жары. В последнее время даже погода перестала быть чем-то знакомым.

Раз уж работать я сегодня не могла, я достала подсвечники и расставила их на столе. Это была часть серебряной коллекции, оставшейся мне от тети, у которой не было детей. В коллекции было все: от ножей, вилок и прочих столовых приборов до всякой мелкой утвари для сервировки и разных подсвечников. Серебро сильно потускнело, так что стоило провести по нему пальцем, как кожа тут же чернела. Вообще, в такой сырой день браться за эту работу не следовало, но в солнечную погоду меня всегда ждала работа в огороде. Пускай день и не самый подходящий, но все равно лучше заняться этим сегодня, чем не заняться вовсе.

Я поставила рядом баночку крема для чистки серебра и положила связку лоскутков. Сегодня только подсвечники. Взяться за все сразу — целое дело, поэтому я понемногу начищала серебро, как другие понемногу вяжут по вечерам. Крема тоже почти не осталось. Заглянув в баночку, я вдруг вспомнила события одного давнего дня: тогда дочь была примерно ровесницей моей внучки Май. Нет, кажется, чуть старше… Да, старше. К тому времени она уже ушла из дома. В тот день дочь неожиданно вернулась — совсем измученная, до крайности истощенная, как птенец синицы, который изо всех сил пытается высвободить лапку из ловушки, но выбивается из сил. Это случилось внезапно, но у меня как раз стояла готовая на несколько дней похлебка из репы. Я еще подумала тогда, что сварила слишком много, а она очень кстати пригодилась. Пока дочь была в ванной, я выставила на стол все серебро, какое только было в доме. И как будто нарочно, оно успело потемнеть и требовало ухода.

Когда она вышла из ванной, я сказала:

— Поможешь мне?

Она посмотрела чуть удивленно, но молча села за стол и так же молча принялась за работу.

Если серебро оставить надолго, на него ложится тень, поэтому ему тоже нужно время от времени уделять внимание.

— Как хорошо, что ты здесь. Папа в таких вещах не силен.

Кажется, это было все, что я тогда сказала. Больше мы почти не разговаривали.

Была осенняя ночь, за окном стрекотали насекомые. Мы молча полировали серебро — вилку за вилкой. И с каждым отполированным прибором я чувствовала, как ее сердце понемногу успокаивается. Мы просидели до самой полуночи и начистили все до последнего предмета. До такого блеска, что на серебре не осталось ни единого мутного пятна и можно было увидеть свое отражение. Какой же прекрасной была эта сияющая гладь.