— Обещаю.

— Закрой глаза. И выбирай сердцем.

Меня окутало тепло. И неожиданно внутренним взором увиделся мой «мёртвый круг». Первый палач рода, прабабушка, бабушка… мама. Они обходили гробницы призрачным дозором — и одновременно словно находились рядом со мной, вокруг меня, держа в руках символы сфер. Прародительница — суровая и недовольная моим решением, а мама улыбалась. Она, как и я, мечтала, что однажды…

— Бери! — голос бабы Зины донёсся издалека глухим эхом. — Быстро!

И я схватила. Открыла глаза, улыбнулась и прижала к груди белоснежный комок света. Свершилось… На глаза навернулись слёзы. И этот выбор — не только для меня…

— Мы там точно больше не нужны? — огненная ведьма тактично отвернулась. — Точно? — и достала амулет метлы. — Подбросить до дома?

Я отрицательно качнула головой. Нет, мне надо… подумать. Да, до города далеко, и я там буду только к утру. Да, пойду босиком по майской росе — подобрав куртку, но забыв в долине кеды. Да… всё — да. Теперь — точно всё, и безо всяких «почти». Долгая дорога домой — это чудо, счастье, которое хочется растянуть. Чтобы понять. Осознать. И попрощаться. И вернувшееся «на место» сердце заныло. Ещё же прощаться…

— Позволю себе напомнить об обещаниях, — баба Зина оседлала свернутый трубкой плетёный половик и сверкнула белозубой улыбкой. — Не скажу, что с вами было приятно работать, Маргарита Владимировна… Но мы смогли ужиться и сделать одно большое дело. Ну, будем?

— Будем, Зинаида Петровна, и ещё как будем, — я улыбнулась в ответ. — А внука оставьте здесь. Уеду — заберу его с собой. И благодарю за сотрудничество.

В город я пришла с рассветом. Брела по сумеречным улицам, спотыкаясь от усталости, и чувствовала себя страшно голодной. И… нет, не счастливой. Или счастье пока не находило во мне места, или я просто забыла, что оно собой представляет… Зато расслабленное умиротворение било через край. Больше не надо ни за кем охотиться, не надо пытать, убивать — вернее, спасать… Теперь — только спасать.

А город просыпался. Зевая, мели тротуары дворники, гуляли со своими питомцами собаководы, а из пекарни на углу так пахло свежей сдобой, корицей и карамелью… Я невольно осмотрела себя, вздохнула и отправилась домой. Грязные джинсы, не менее грязные босые ноги, мятый свитер с испачканным кровью левым рукавом, пыльная куртка через плечо… И от заклятий, даже от простого отвода глаз, надо воздержаться. Пока привыкну к новому «углю» в правой руке, пока его разработаю и переучусь…

Зато дома были пельмени, да. Те самые, что Стёпка купил, а я недоела. Помыв руки, я налила воды в кастрюлю, поставила её на конфорку и включила печку. Налила воды в чайник и поставила кипятиться. Открыла холодильник, наморщила нос разочарованно и пошла в ванную. Смывать дорожную грязь — и маскировочную личину.