— Я думал, тебе неприятны разговоры о красоте, — заметил он после паузы. Арай запоздало сообразила, что надо было следить за ушами — наверняка они отчудили ещё какой-нибудь пируэт!

Замечание его показалось ей не очень наблюдательным — она о своей красоте выслушивать не хотела, а против обсуждения внешности мужа ничего не имела. Но потом она вспомнила разнос, который Хотон-хон устроила одному из студентов за бестактность в разговоре с покалеченным пациентом. Арай не очень хорошо понимала, в чём именно была та бестактность, но на всякий случай с тех пор вообще не говорила с пациентами об их внешности. Исар, конечно, уже не пациент, но вдруг он пожалуется Ахмад-хону, а тот расскажет Хотон-хон?

— Ну, — запнулась она, — сегодня этого по-любому не избежать, так ведь?

Она знала эти деловые встречи. Вот уж где масляных взглядов хоть отбавляй. Хорошо, что Арай всё-таки не прогнулась и не стала, как хотел отец, обрезать волосы, войдя в возраст. Ему она сказала, что ухажёров хватает и так, а она не станет размениваться на тех, кто жениться не собирается. Мужу же приятнее будет получить жену сразу степенного и благообразного вида. Вот, теперь Исар пожнёт плоды её упрямства: его партнёры наверняка решат, что он сговорил на редкость неуступчивую девицу, да так, что она ни на кого другого и не смотрит. Значит, надо для закрепления эффекта действительно ни на кого больше не смотреть. Даже если там ещё кто-то умеет шевелить ушами и управлять унгуцем, Арай следует держать себя в руках.

Она тихонько вздохнула.

— Это всё необязательно, — неправильно истолковал её вздох Исар. — Ты сама предложила… Если тебе неприятно, то не надо…

— Я разве жалуюсь? — обиделась Арай. Она ради этой встречи заранее к контрольной подготовилась и полночи не спала — приводила в порядок одежду, да ещё Яну-хон напрягла, а теперь ему необязательно, видите ли.

На сей раз она всё-таки вспомнила глянуть на Исара. Он сжал зубы, так что желваки заходили, и уши от этого немного сдвинулись вниз. Арай закусила губу от восторга. Как она в день свадьбы не заметила⁈ Хотя тогда она ещё ничего не знала про рудиментарные органы и не интересовалась чужими ушами.

Исар глянул на неё с опаской и молча направил унгуц на снижение.

Дом, в который их пригласили, оказался настоящим дворцом: большой, составленный из нагромождения разных пристроек, как полураскрывшийся бутон, он цвёл красным и оранжевым посреди зелёной равнины. Исар неловко подал Арай руку, чтобы помочь ей спрыгнуть из унгуца на землю — как будто был готов в любой момент притвориться, что делал что-то совсем другое. У Арай не было иллюзий по поводу собственной ловкости, так что она вцепилась в эту руку изо всех сил: даже такое небольшое расстояние казалось ей непреодолимым без посторонней помощи.