— Надо же, вот только недавно с Ахмад-хоном о фурнитуре говорили! — заинтересовался Исар. — И что, много филиалов?
— Да вот, у нас, откуда я родом, это от Долхота через Ирлик-хонову реку городок, там головной, а ещё на островах есть, и на Орле вот недавно открыл магазинчик. Я сам-то не кузнец, понимаете, я распространяю, мне самая дорога в большие города. Теперь хочу в Долхоте обосноваться, а если дело выгорит, то можно и в столицу…
— И с глухим именем? — поразился Исар.
Медведь со стуком захлопнул рот, чувствуя, что его развели на откровенность.
— Он на меня фирму зарегистрировал, — подала голос до сих пор молчавшая Арай. — Потому и отпускать боялся, и за своего партнёра выдать хотел, чтобы не делась никуда.
— А почему нет⁈ — Медведь решил предвосхитить осуждение. — Раз дали боги дочку с певчим именем, так надо пользоваться! Конечно, доступа к финансам у неё нет, да и сделать с фирмой она ничего не может, это всё мне делегировано, но, главное, в документах везде написано, мол, у владельца имя гласное, а приходят работать ко мне, я ж не буду им представляться!
По ходу своего монолога он развеселился и под конец даже хохотнул. Гордость от собственной смекалки в сочетании со внезапной прибылью его немного опьянили.
Рубчий собирался что-то ответить, но тут створки лифта выпустили в коридор прямо напротив переговорной гигантскую фигуру Байч-Хараха.
— А, вот и ты! — улыбнулся Исар, рассматривая давнего друга. Он наконец-то смог разглядеть, как тот теперь выглядит. Не так уж и страшно, не многим хуже, чем на известном портрете работы молодого мастера Бэра. Но комментировать это Исар не стал, по себе зная, что эту тему лучше вовсе не поднимать. — Наслышан уже о том, какое у меня было плодотворное утро?
— Да уж ещё бы, — озадаченно улыбнулся Байч-Харах, заходя и присаживаясь рядом. — Лиза сказала, ты тут знакомишься с новой роднёй?
— Да, как видишь. И представляешь, уважаемый Медведь занимается не чем иным, как мебельной фурнитурой! Вот хочет в столице товары восточных мастеров продавать.
— Да ты что! И как, хорошие товары? — Байч-Харах обернулся и уставился живым, заинтересованным взглядом на новоиспечённого тестя Рубчего. — Мы с Рубчим как раз недавно обсуждали состояние отечественной металлургии. Что скажете, есть надежда?
Медведь, по всей видимости, потерял дар речи окончательно и бесповоротно.
— Извините, — шёпотом напомнила о себе Арай. — Я, может, пойду? А то Хотон-хон ждёт…
4. Исар
Пару часов спустя в переговорную ворвалась мечущая молнии Хотон-хон и потребовала, чтобы пациент вернулся в койку. Исар не стал спорить — с отцом его новоявленной жены, судя по всему, можно было вести дела, но вот для удовольствия Исар бы лучше с кем другим пообщался. У него вообще последние шесть лет к медведям душа не лежала. Байч-Хараху тоже пора было идти, он и так уж полмесяца каждый день выкраивал время, чтобы развлечь друга беседой. Друзей у Исара осталось — пальцев на руке многовато для пересчёта, и внимание так высоко вознёсшегося однокашника даже смущало. Можно подумать, Байч-Харах, сделав такую карьеру, по дороге не разжился хорошими друзьями. Да чего там, сам рассказывал, что разжился.