Чача неуверенно кивает, разворачивается, но тут же возвращается, где стоял.
— Но я читал именно должностную инструкцию министра природопользования. Там ясно сказано: в обязанности министра входит…
— Знаю, — перебивает его Азамат. — Но ценность Хоса не в том, чтобы писать отчёты, поэтому ему разрешено этой инструкции не следовать.
Пока они препираются, я тихонько вывожу Хоса в переговорную, а оттуда — на свободу. В кошачьем обличье он обычно распугивает дворцовое население, хотя пора бы уже привыкнуть, но сейчас очередь к Азамату даже не шелохнулась при виде мохнатого министра.
— Вы все на Чачу жаловаться? — спрашиваю, оглядывая ожидающих.
В ответ мне кивают и принимаются подробно сетовать на жизнь. Ох, что-то пока новый секретарь не убавляет Азамату работы, а прибавляет…
Вечером муж, раскидавший поток страждущих, задумчиво ковыряется в салате.
— Может, мне всё-таки позвонить Уут-хону? — предлагаю я. Чувствую же свою ответственность за происходящее.
— Да понимаешь, — Азамат склоняет голову набок, — он в общем-то всё правильно делает. Спрашивает что надо с кого надо. Ну вот с Хосом немного занесло его, но что делать, склад характера такой. Я думаю, мне будет проще переписать эту инструкцию. В конце концов, Хос, надеюсь, меня переживёт на дворцовой должности, и его надо обезопасить от обвинений, что он не выполняет свои обязанности. А в остальном этот Чача со всех спрашивает именно то, что надо. И даже варианты решений предлагает, как оказалось. Только как-то мне хочется к нему пару телохранителей приставить. А то и пяток…
— Ну и приставь, — пожимаю плечами. — Судя по его послужному списку, лишними не будут. А ты не боишься, что к тебе каждый день повалят паломники, как сегодня?
— Разок-другой придут, поймут, что я не вхожу в их положение, и перестанут, — рассудительно предполагает Азамат. Потом всё-таки берёт телефон и звонит Ирнчину насчёт телохранителей.
8. Лиза
За следующие два дня Чача представляет Азамату законченный список дел. Я при этом не присутствую, но муж делится со мной подробностями за обедом.
— Невозмутимый абсолютно, — поражается он. — Ни намёка на гордость, похвалу слушать не стал. Выложил мне свой собственный список, с какими проблемами он столкнулся в процессе, какие смог решить, а какие требуют моего вмешательства. Я его спросил, не считает ли он проблемой, что его теперь весь дворец ненавидит.
— Не считает? — ухмыляюсь я.
— Вообще не впечатлён, — качает головой Азамат. — Как будто так и надо.
— Ну и как, ты придумал ему ещё две тыщи дел, чтобы он чего-нибудь не наворотил?