Вот теперь я готов к выходу в большой мир…

«Добрые» соседи встретили меня сразу за калиткой очень «искренними» улыбками. Они как раз загнали машину во двор, о чем я понял по звукам и как раз собирались закрыть ворота. В этот момент я и вышел. А ведь услышав их возню, вдруг застыл на дорожке, держась за ручку калитки и собираясь дождаться ухода этой семейки. Так ждешь, когда уедет лифтом доставивший к двери еду курьер, чтобы не встречаться с ним и даже не здороваться. И стоило мне это понять — я решительно звякнул засовом, толкнул калитку и вышел на улицу, сходу громогласно поздоровавшись. Я ведь танк! Я воин! Берсерк! Конан Варварский Топор Торговли! Или как там звали того брутального киммерийца…

— Здравствуйте, соседи!

Для них я выскочил как улыбающийся чертик из коробки. Соседка аж подпрыгнула. Сосед крупно вздрогнул. Стайка голубей сделали вид что взлетают, но плюнули на это дело и продолжили лениво изучать траву на обочине.

— Как ваши дела этим прекрасным вечером? — продолжил я интересоваться столь же громогласно, поочередно заглядывая им в глаза.

— День добрый, Богуслав — чуть сдавленно пробормотал сосед и с воротиной шагнул прочь от меня, но как бы просто продолжая процесс закрытия.

Соседка, убрав ту неосознанную машинальную улыбку, которой мы привыкли награждать вдруг появившихся не слишком близко знакомых людей, вернула себе каменной чело истукана с острова Пасхи, недовольно поджала губы и пошла навстречу мужу, тем самым смыкая ворота и закрывая вид на свой драгоценный участок. При этом она кивнула куда-то в пространство, но прямо вот мне. Её муж едва заметно вжал голову в плечи, повернулся ко мне спиной…

На мгновение я ощутил укол стыда — довел дорогих соседей Доброделовых до ручки.

Но потом вдруг вспомнил как науськанный женой «добрый» сосед беззастенчиво пытался напоить меня алкоголем, зная, что у меня с этим серьезные проблемы… и жалость как острым ножом отрезало от моей опять налившейся злостью души.

— Не надумали участок-то продать? — спросил я в уже почти закрывшиеся ворота — По цене сговоримся!

— Не продается! — ответила мне соседка, видимо не сдержавшись и ее голос был похож на рык не самой крупной, но очень злой дворовой собаки.

Что-то вроде всегда готового вцепиться в лодыжку старого рыжего пекинеса… не знаю почему у меня вдруг возникли такие ассоциации. Хотя зря, ой зря я недооцениваю эту женщину — очень уже недобрый взгляд у ее обильно накрашенных сегодня глазок…

Намеренно постояв у ворот еще некоторое время, прямо вот сдерживая порыв отвернуться и поскорее отсюда уйти, я пооглядывался с задумчивым видом, словно что-то прикидывая, с полминуты разглядывал смотрящую на меня небольшую видеокамеру, не сомневаясь, что на меня оттуда тоже смотрят и, улыбнувшись, наконец-то пошел по своим делам.