— Ответ по настоящему сведущей леди — улыбнулся я — Вас интересует мое мнение о ком-то из них или…
— Что вы думаете обо всей их многоногой расе, господин Бульквариус?
— Ну… я лично знаю нескольких пауков. Однако знаю не так долго, чтобы у меня создалось хоть какое-то впечатление. И опять же разве можно по нескольким из расы судить по всей расе? Посему я могу высказать мнение лишь о ком-то конкретном, если вас, госпожа Хва-Бэнти, интересует именно он и я знаком с ним лично… вы планируете вести дела с кем-то из пауков?
— А вы ведете с ними дела, господин Бульквариус?
— Случается — признался я — И не вижу в этом ничего дурного.
— Войны с пауками привели к чудовищным последствиям для всего подводного царства… мы до сих пор не оправились и не вернули себе и половины былого могущества. По сию пору многие подводные королевства пребывают в руинах…
— Но ахилоты победили.
— Да… и заплатили очень высокую цену. Моя семья происходит из одного из таких ныне разоренных небольших королевств далеко к северу. Моим предкам пришлось бежать — тем, кто не мог сражаться. Остальные подняли гарпуны и встретили смерть достойно…
— Приношу свои искренние соболезнования. Терять близких — всегда тяжело.
— Вам приходилось терять кого-то?
— Отца и мать — коротко и без улыбки ответил я — Да, мне приходилось терять близких.
— Мои соболезнования, господин Бульквариус.
— Благодарю от всей души, госпожа Хва-Бэли…
— И пусть разумные пауки ныне живут среди нас… разве можно верить тем, кто поедал нас будто промысловую рыбу?
— Я пока не могу дать вам никакого ответа. Поэтому я и покупаю книги о прошлом, чтобы добавить к ним позже свои личные знания о настоящем и… быть может составить какие-то предположения о будущем…
— И снова — очень глубокие слова, господин Бульквариус. Я запомню их. И даже запишу.
— Вы слишком добры к моим мысленным скромным возможностям…
— Чай? Кофе?
— А?
— Кофе — она решительно кивнула и взмахом руки указала на дверь — Я бы выпила пару чашек кофе за увлекательной беседой с умным джентльменом… если меня угостят этим кофе.
Встрепенувшись, я часто закивал:
— Прошу прощения! Порой я такой… — мой взгляд упал на дубовую стойку — Порой я такой дубовый, что самому стыдно. Благодарю за оказанную мне честь, госпожа Хва-Бэли — я с великой радостью угощу вас кофе!
Мне показалось или она сама смущена? Это ведь не едва заметный румянец смущения на её щеках?
Отбросив глупые мысли, я торопливо оплатил покупки — семь золотых монет! Проклятье! Надо же было сцапать для прикрытия столь дорогие книги! Дождавшись, когда мне все уложат в сумку, повернувшись, одарив меня волной тонкого аромата, она сообщила: