С помощью эликсиров догнав одного из ящерообразных трудяг, переговорил с сонным возчиком, убедившись, что все в полном порядке. До остановки им оставалось плыть минут двадцать, и я со своим возросшим опытом переговоров в темпе обеспечил полную загрузку повозками еще до того, как мой ящер показался на повороте. Скормив плезиозавру три ведра моллюсков — каждое за серебруху, а он слопал и не заметил — я влил в себя очередную «афалину», окунулся в попутное стремительное течение и помчался наперерез второму ящеру. К югу от Приглубья начиналась бездна, уровень океана резко понижался, но местами оставались «островки» мелководья, и я летел то над грозной сумрачной пустотой, то над оживленными песчаными мелями, где бурлила жизнь. Однажды я спущусь в эти глубины… но вряд ли скоро — для пребывания на глубине требовались навыки, которых я пока не имел.
Со вторым своим живым транспортным средством я поступил точно также, обеспечив полную загрузку повозками на следующие несколько часов. Одновременно договорился с местными торговцами, что ближе к вечеру они подготовят несколько повозок для доставки в город. Разумеется, я выяснил чем именно живет это крохотное селение из десятка домов, каким товаром торгуют, как часто отправляют грузы, как зовут старосту и лавочника. Это же я сделал совсем недавно в предыдущей деревне, хотя там народу жило побольше. Это же селение именовалось Закатный Склон, а одна из отходящих от него дорог круто уходило в глубину. Интересное место… но какое-то неуютное. Поэтому я покинул его без малейшего сожаления, направившись дальше на юг и осмотрительно держась мелководного маршрута, в чем помогали теплые восходящие течения. И вот плыву, а мне все еще зябко от рассказа веселого рыжего мальчишки ахилота, чье повествование о главном заработке деревушки звучало так:
— Оно ночь ползет-наползает, значит, а поутру мужики рубят, рубят, отрезают да пластами в телеги валят. Как нагрузят доверху — так и город отправляют на продажу. Бывает, правда, что ночью наползает слишком шибко и так глядь — в ближний к обрыву дом окна да двери выбиты, а жители пожраны. Но такого уж давно не бывало — последними моих родителей пожрало… А так жить можно… хотя я в дальнем амбаре у дороги уж третий год живу и сплю больше днем, а не ночью… Да-а-а-а…
— Да-а-а-а — повторил я задумчиво и резко вильнул, чтобы не влететь внутрь пульсирующей гигантской медузы.
Вот же ей удобно — слишком быстрые самостоятельно прямиком ей в желудок влетают. Главное, чтобы насквозь не пролетело…
В следующем поселении я впервые увидел самый настоящий подводный мост. Причем мост живой. И платный. Плату за проезд по нему принимал сам мост, имевший даже не название, а имя. Звался он Громдазвон, выглядел распиленным вдоль деревом длиной метров сорок, лежащим одним концом на краю обрыва, а вторым на краю расположенного уже на территории подводной бездны островка, по сути, представляющего собой растущую со дна одинокую коралловую колонну. Мост имел ажурные бока и местами даже крышу, сплетенные из его ветвей, а на обоих концах высоко над въездами торчало что-то вроде отростков монструозной рыбы удильщика, но при этом помимо фонаря там еще имелся глаз, а под ним разверстая пасть. Вот в эту пасть и кидалась плата — мост был хищным и брал рыбьей плотью или гигантскими моллюском. Я вот даже не сомневался, что этот мост, выглядящий как пришелец из зеленого ада, окажется именно хищным. Хотя удобно он устроился, тут и не возразишь. А с другой стороны островка имелся еще один мост, но подлиннее и вел он к череде островков, между которыми была проложена уже обычная дорога. Бесплатная и неживая…