С этими мыслями я скрипнул стеклянной пробкой, выпил одним глотком зелье «раненной афалины» и одним толчком оторвался от дна, стрелой рванув вдоль дороги. До меня еще успели донестись восхищенные слова едущего на телеге новичка:

— Фига себе стартанул! Как ракета! Как это он так⁈

Ха… похоже, мне в пору начинать уже придумать собственные юморные истории с горьким привкусом. Что-то вроде: «Как я передвигаюсь с такой бешеной скоростью? О! Тут все просто — заведи собственный бизнес, и пылающая от проблем задница послужит отличным реактивным двигателем по жизни…».

* * *

— Славный и тихий однако сегодня вечерок, не правда ли, господин Бульквариус?

Встав с лавки, я поклонился проходящему мимо седому торговцу упряжью, подковами и китовой ворванью:

— Вот уж точно вечерок удался на славу, господин Шре-Гдак. Один только закат чего стоит…

Мы несколько секунд любовались пурпурным чудесным закатом, после чего усталый после долго дня торговец попрощался и, под ручку с супругой, пошел дальше по улочке ведущей к его дому, что находился в переулке Умелых Шорников. А я, до хруста потянувшись всем телом, зашагал к расположенной через дорогу гостинице. Надо было сразу туда топать, но я соблазнился игрой уличной музыкантши на арфе и, бросив несколько медяков в ее широкополую кожаную шляпу, чуть не задремал под певучие переливы струн…

Оказавшись в Личной Комнате, прикрыл за собой дверь с полированными шарообразными ручками, устало огляделся и… принялся наводить порядок. Подобрать с пола бумаги, повесить куда надо сброшенную второпях одежду, подопнуть ближе к стене свой щит, сдвинуть ближе к стене стол и заняться еще сотней мелочей, каждая из которых по отдельности ерунда, а вместе рождают хаос. Закончив, уселся за стол, разложил и рассортировал свои заметки, уже через силу сделал несколько пометок на новой карте — зная, что потом забуду — еще что-то надиктовал, потому что тонущая в тумане голова уже просто не соображала.

Наконец разделся до трусов, собрал всю пропыленную одежду, добавил туда остальное грязное тряпье, сложил в пустующую корзину, уронил сверху четыре серебряные монеты и выставил за дверь в коридор. Симпатягу за стойкой там внизу я уже предупредил и скоро все заберут, отстирают, погладят, сложат и вернут к двери. Утром оденусь в чистое. Услуга стоила три серебряные монеты за корзину белья, но одну серебрушку я добавил в качестве чаевых и в надежде на отменную работу. Торговец должен выглядеть опрятно. Каждый день.

Снова усевшись на стул, я помассировал лицо, испустил протяжный стон и широко улыбнулся. Еще один день позади. На этот раз мой убыток составил семь золотых монет. По финансам дела гораздо хуже чем вчера.