Мы предлагаем только догадку, но она основывается на серьезном соображении, то есть на мнении арабских историков, которые, живя ближе ко времени Эвклида, могли лучше нас знать об этом вопросе не только из существовавших еще тогда преданий, но также из древних писателей, которых сочинения до нас не дошли.

В то время в Египте был царь-основатель славной династии – Птоломей Сотер. Мы не станем рассказывать истории царствования этого государя, друга наук, словесности и искусств. Достаточно заметить, что этот просвещенный монарх задумал и привел в исполнение мысль – вывести науки на свет из тайных святилищ египетских храмов. Птоломей Сотер желал учредить у себя ученую и философскую школу, которая стала бы достойной соперницей европейских школ Платона и Пифагора. По его повелению, на противоположном Греции берегу была воздвигнута академия, ставшая бессмертной под именемАлександрийской школы.

Птоломей Сотер пригласил Эвклида в Александрию для занятия важного поста; дело шло об образовании высшей академии и общем устройстве преподавания в новой школе.

Вероятно, Эвклид был уже известен некоторыми важными трудами по геометрии, когда был приглашен в образовывавшуюся александрийскую академию. Если бы сохранились архивы александрийского музея, то в них нашлась бы большая часть необходимых для жизнеописания Эвклида сведений. Мы знали бы, откуда был призван он египетским государем, как установилась его известность и скольких лет он оставил Грецию, чтоб отправиться в Александрию.

Мы принимаем вместе с Монтукля[95] , единственно на основании догадок, что Эвклид учился в Афинах, у учеников Платона.

Основываясь на обычаях, установившихся при общественном обучении в Афинах, мы предполагаем также, что, окончив свое учение, он давал публично уроки и, поощренный своими первыми успехами и постоянно возраставшим числом учеников, решился вполне предаться преподаванию математики.

ЕгоНачала геометрии доказывают, что Эвклид глубоко обдумал методы изложения.

«В принятый им для геометрии метод, – говорит Монтукля, – он внес ту связность в изложение, которой так удивляются любители геометрической строгости и которая такова, что нет ни одной теоремы, которая не находилась бы в необходимой связи с предыдущей и последующей».

В продолжение своей наставнической деятельности Эвклид, конечно, испытал достоинства этого метода долгим опытом; преподавая, он улучшал его. Чтобы написать хорошую книгу для начального обучения, недостаточно знания фактов и научных теорий; необходимо, чтобы придуманные методы и способы были признаны действительными многолетней учительской практикой, чтобы они были приложены ко многим ученикам, различным по способностям и понятливости. Строгий метод, которому удивляются в книге Эвклида, доказывает, по нашему мнению, что автор долго преподавал науки, о которых написал образцовое сочинение, возбуждавшее удивление древних и новых.