Наконец Константин Астериадес, член совета управления и ларисский старожил, человек, заслуживающий полного уважения, рекомендованный мне Ф. Андреадесом, ради дальнейших исследований, после долгих расспросов сказал мне, что действительно недалеко от сказанной дороги в 1834 или 1835 году была доска, которую в то время выдавали за надгробную доску Гиппократа, но что, отправившись с двумя своими друзьями, один из которых был уважаемый всеми учитель, он счистил землю с доски и обтер ее мокрыми платками в надежде открыть буквы, но не нашел и следа их. Что сталось с этой доской, неизвестно.
Из всего сказанного, по моему мнению, ваше превосходительство, следует, что все недавно напечатанное о гробнице Гиппократа есть плод смелых соображений и заблуждений автора, которые как ему, так и народу, коего он сын, могут доставить скорей худую, чем добрую славу. Всякий, кто любит истину, должен отвергнуть их, и особенно мы, эллины; по крайней мере не верить им, пока, в противность всем тщательным и подробным исследованиям, новые и более счастливые сведения (что, впрочем, довольно невероятно) не покажут, что в напечатанном известии есть кое-что справедливое. По моему мнению, трудно ожидать этого. Чтобы не упустить ничего, прибавлю, что обыкновенно почитают гробницей Гиппократа гробницу, находящуюся внутри города, в квартале, называемом мусульманамиArnaute Маkhаlап. По словам этих последних, в нем лежит тело одного из древнейших святых, который, впрочем, был не их веры. Но эта гробница не доступна ни для кого, в том числе и для меня.
А. Доскос.
Ларисса, 20 декабря, 1859».
Итак, гробница отца врачебного искусства остается доселе неоткрытой.
Феофраст
Авл Геллий рассказывает, что ученики Аристотеля, когда он состарился и ослабел, просили его назначить себе преемника в управлении Лицеем и что учитель прибег к следующей хитрости, которая согласуется с обычаями древних философов. Выбор мог пасть или на Менедема Родосского или на Феофраста (Теофраста. –Примеч. ред. ) Лесбосского. Чтобы не задеть прямо самолюбия того, кого придется устранить от избрания, Аристотель поступил следующим образом. Он попросил, чтобы ему дали хороших вин для укрепления ослабевшего желудка; между прочим, он упомянул о родосском и лесбосском. Сперва ему принесли родосского. Он попробовал его. Затем, отведав лесбосского, промолвил:
«Оба превосходны, но по-моему лесбосское лучше».
Все ученики поняли, что учитель, не желая обижать ничьего самолюбия, прибегнул к этой хитрости, чтобы назначить своим преемником Феофраста Лесбосского, которому тогда было сорок восемь лет.