Выходило так, что лишь сопротивление Владивостока и Петропавловска-Камчатского, отнимавшее большую часть внимания нашего соседа, и тот факт, что Цинь сами оказались не слишком готовы к подобным успехам на фронте и потому не успели до конца развернуть свою военную машину, оставляли нам какие-то шансы выстоять. Но даже так — требовались подкрепления, а их пока взять было неоткуда. Каждый, кто был способен сплести боевое заклятие или выстрелить из винтовки, нужен был в других местах — причем нужен ещё вчера.
И это не говоря о разгроме Второго Тихоокеанского Флота Империи и большей части тамошних воздушных сил… Империя, слишком долго почивавшая на лаврах, слишком много о себе возомнившая, сейчас расхлебывала последствия десятилетий правления откровенного слабого Императора. Настолько слабого, что у меня кулаки сжимались — он сам, Маг Заклятий, да его двор и ближайшие царедворцы, которые являлись Старшими Магистрами, Архимагами и даже ещё несколькими Магами Заклятий, пока не спешили выдвигаться из Петрограда, дабы возглавить бьющихся на рубежах государства воинов. Якобы для того, что бы в случае внезапного удара по столице та не осталась без защиты… Как будто Петроград, в который вложены триллионы золотых рублей, в этом так уж нуждался — атакуй его враги теми же силами, что Александровск, гарнизон крепости и каскады защитной магии столицы и без высших магов разгромили бы неудачников, что позволили бы себе подобную авантюру. Одна Академия Оккультных Наук чего стоила! Да тамошние студенты с преподавателями, деканами и ректором сами по себе стоили больше, чем любой отдельно взятый Великий Род со всей его мощью!
Империя, которую я успел полюбить, пылала со всех концов. Будь я на пике своих сил — я бы без раздумий отправился на границу с Цинь, возглавил бы все уцелевшие войска, поставил бы во главе кого-то, кто действительно хорошо соображает в тактике и стратегии — я себе не льстил, как военачальник я за счет опыта выше среднего, но отнюдь не гений — обрисовал бы ему предел своих возможностей и устроил бы вторженцам кровавую баню. Я бы жег города и армии, я бы испепелял Драконьи Корпуса и отряды Цзиньи-Вэй, элиты военных сил Императора Цинь, я бы не дал пощады ни одной японской псине, громил бы и крушил! Да я бы!
Но. Это проклятое «но»…
Как говаривал один мой старый знакомый вервольф, все, что сказано до слова «но» — дерьмо собачье. Реальный смысл имеется лишь в словах, сказанных после «но»… А потому необходимо было погасить рвущуюся наружу ярость уязвленного патриота и думать. Матвеевы обещали выслать мне караван грузовозов с провиантом и боеприпасами, бытовые и ремесленные артефакты, дабы появилась возможность поручить десяткам тысяч простаивающих людей работу — в общем, они могли и согласны были дать мне всё, кроме боевых магов да гвардейцев. Зато и винтовки пришлют в достаточном количестве, что бы организовать из сидящих без дела мужиков народную милицию — по крайней мере отстреливаться от слабых монстров зачарованными пулями сумеют. И то хлеб…