Хмыкнув, я сотворил на кончике пальца тонкое, крохотное лезвие ветра и аккуратно отрезал кусок мяса. Подцепив вилкой, я закинул его в рот и с наслаждением пережевал — хоть заведение и было явно для простолюдинов, но готовили здесь неплохо. Да, из специй была лишь соль и странная сушеная трава, названия которой я знать не знал, но кусок говядины был действительно вкусным… Чего не скажешь о браге, которой я запил кусок мяса. Отвратительное, пробирающее пойло… Как раз то, что нужно.

— Эй, скоморох! — громко окликнул я печально бренькающего на своем музыкальном инструменте музыканта. — Сыграй-ка что-то такое, сильное… Что-нибудь об отваге, о героях и богах! Что-то такое, от чего загораются сердца! Играй, скоморох, как никогда не играл — коли будет мне твоя песня по сердцу, отсюда ты уйдешь богатым человеком!

Усталый молодой парень с потухшим взглядом, истертыми пальцами и обшарпанным инструментом, откинул длинные, спутанные пряди со лба и недоверчиво поглядел на меня. Что бы не быть голословным, я поднял кожаный кошель, полный золотых червонцев — с собой у меня было около трёх сотен рублей. Тридцать золотых десяток, носимых на поясе. Тряхнул, заставляя золото лязгнуть — и потухший взор молодого паренька ожил.

— Угодно ли вашему благородию послушать о любви? — уточнил он. — Или о славных победах русского оружия?

— Нет, скоморох, — покачал я головой. — Спой мне о Сибири. Что-нибудь о нашем крае, в котором мы все живем.

— Как скажете, благородный господин, — пьяно покачнулся он, отвешивая поклон. — Слушайте же!

В харчевне установилась тишина — наш разговор привлек внимание. Оспаривать моё пожелание или тем паче мешать скомороху никто не дерзнул — даже самому пьяному дураку было ясно, что начни он сейчас возмущаться и десяток чрезмерно крепких, суровых мужей за парой сдвинутых столов, где восседал я с гвардейцами, могут начистить несогласным рожи. И хорошо если только рожи начистить…

Ударили пальцы по затасканному, старому инструменту, выбивая первые искры незнакомой мелодии, чарующей своей простотой, закрыл глаза скоморох — и полилась незнакомая мне доселе песня…

Мне ведом сказ, как царь

направил атамана

Сквозь устья рек, влача

по суше корабли

Скорей скачи казак и

одолей в Сибири хана

В глубь неизведанной

земли…

Перед глазами словно бы предстала картина, как первопроходцы-казаки углубляются в эти неизведанные края. Как сталкиваются с последними осколками некогда могущественной Орды, как немногочисленные, но хорошо вооруженные отряда с огнестрельным оружием и боевыми магами громят многочисленных лучников да шаманов, отставших в развитии военного ремесла и боевой магии…