Мне показалось, или у Марины вспыхнули глаза?

Ну еще бы, все-таки девчонка, а два года носила одно и то же, не переодеваясь! Хотя нет, она переодевалась на каникулы, сама же сказала.

— Но… Это как-то неловко, — начала она. — Я и так вас напрягла…

— Никакой неловкости! — воскликнул отец.

Одновременно со мной, потому что я тоже сказал:

— Ничего-ничего, бери, не стесняйся.

А потом добавил:

— В этом городе все уже закрыто, а когда доедешь до Каликии, закроется и там.

Отец словно бы вспомнил о том, что я тоже нахожусь в комнате, и поглядел на меня.

— Кир… — он сглотнул. — А для тебя у меня тоже кое-что есть! Ты же не хочешь ходить как оборванец, верно?

Он торопливо, уже без всякого сценического лоска, засеменил к третьей шторке — слава богу, последней в его ателье — и отдернул ее как-то скомканно, торопливо, едва наполовину.

Там тоже стояло несколько портновских манекенов, все одетые в плащи. Плюс-минус такие же, как у меня, покрой отличался минимально. И цвета разные: от серого до темно-синего и темно-красного. На каждом манекене висел также шарф, либо белый, либо контрастного цвета. Плюс еще остальная одежда: свитер, штаны… Штаны, кстати, отец додумался сделать похожими на армейские или походные туристические, не костюмные, но при этом как-то неуловимо поменять фасон, чтобы они куда лучше сочетались с плащом. В целом каждый из этих комплектов выглядел почти как тот, что я носил последние месяцы, но куда более стильно! Хотя мне казалось, что я и так весьма круто прикинут. Ну, насколько вообще возможно для тощего шкета. При этом четко сформулировать разницу я не мог: видимо, дьявол крылся в деталях.

Сколько их тут было, четыре или пять? Я сам отодвинул занавеску на весь оставшийся путь и насчитал шесть комплектов.

— Вот, — сказал отец сдавленным голосом. — Я… В общем, приготовил. На случай, если ты… Залетишь как-нибудь.

— Ага, — я кивнул.

Почему-то горло у меня тоже сдавило.

Блин, ведь я терпеть не могу этого урода! Какого черта он вдруг начал демонстрировать остатки совести и отцовских чувств?

Марина переводила взгляд с меня на отца и вдруг сказала:

— Кир, если ты не против, я бы взяла платье. А если против, не буду.

С чего она взяла, что я буду против? И вообще, при чем тут мое мнение?

— Я же тебя сам сюда привел, — буркнул я. — Как я могу быть против?

— А… Ты? — спросил отец.

И я сразу понял, о чем он спрашивает.

— Темно-синий плащ с белым шарфом, — решил я.

Слаб человек. Где я еще такую красоту найду, да еще чтобы не зазорно было раскулачить кого-то на стоимость настолько качественного шмотья?