Никодим Матвеевич задумался. По результатам этой встречи ему следовало заполнить анкету о своих личных заключениях и впечатлениях. Кирилл Ураганов ворвался в базу данных их Службы прямо в соответствии с фамилией — мало кому удавалось так ярко заявить о себе в первые три дня после инициации, да еще и показать себя таким явным кандидатом на дальнейшее сотрудничество! Если не отметить в его анкете «подходит для первого этапа Программы», начальство не поймет. Никодим замается писать объяснительные.
Но что-то все-таки грызло службиста, не давало покоя. Может быть, мама Кирилла — чуйка чуяла, что от нее могут быть неприятности. Может быть, сам Кирилл. Он вел себя слишком напористо, не в соответствии со своим прежним психологическим профилем — а Никодим Матвеевич успел переговорить с его одноклассниками, учителями и прочитать отчеты школьного психолога за все годы учебы (потому и не выспался). Все характеризовали Кирилла как очень спокойного, довольно нелюдимого и равнодушного до меланхолии мальчика — если не считать истории со скабрезным изображением учительницы литературы в виде идола плодородия. Списали на начинающееся половое созревание и не стали серьезно наказывать.
«А какое, к демонам, половое созревание, если его инициировало?» — мелькнула у Никодима Матвеевича мыслишка.
Мелочь, конечно, но… Как бывший юрист, Никодим не мог отделаться от ощущения, что с этим Кириллом Урагановым все значительно сложнее, чем кажется.
Ладно, была не была. В анкете Никодим все запишет по инструкции. И рекомендует сразу же передать Кириллу Ураганову — через мать или иным способом — коммуникатор Ордена. Это легкий и компактный ударопрочный прибор на солнечных батареях; почти такой же, только с немного другими настройками, вкладывают в аварийный комплект летчикам. Данные об оперативной обстановке на него передаются без гражданской цензуры. Если Кирил начнет им пользоваться по назначению — можно будет пробовать аккуратно продвигать сотрудничество на следующий, второй этап.
Глава 12
Две недели спустя я ничего не добился в противостоянии с Проклятьем.
Нет, так-то я понимаю, что рассчитывать на иной исход в такие сжатые сроки просто глупо. Никто ничего не смог поделать с этой напастью за несколько сотен лет (собственно, семьсот тридцать два: год наложения Проклятья известен точно), а я собрался «порешать этот вопрос» на раз-два-три! Вот это подход, достойный реального одиннадцатилетки, а не попаданца суммарным возрастом за восемьдесят!
Однако, что скрывать: в первые два дня события развивались крайне стремительно, вот я и начал подсознательно рассчитывать на такой же прогресс в дальнейшем. Даже прикидывал, на сколько времени мне хватит оставшейся козлятины, если всякие расследования и драки с Тварями не дадут времени на охоту.