А еще я понял: под родительской крышей мне нельзя оставаться более ни минуты.
Тут же, почти без моего сознательного повеления, порыв ветра пронесся по комнате, распахивая окна. Стукнула оконная рама, зазвенело, отзываясь, мамино трюмо в прихожей. Отец обернулся от шкафа на звук, держа в руке комок моих носков — и выронил их. Глаза у него сделались как два донца кумулятивных снарядов большого калибра.
Ну да, глефа ведь теперь стала видимой.
— Ты жалел, что никто из детей-волшебников не носит твои модели, — сказал я ровным тоном. — Надеюсь, теперь ты доволен. А я ухожу, как ты и хотел.
Не сводя с него глаз, я запрыгнул на низкий подоконник спиной вперед. Затем порыв ветра схватил меня — и унес.
Глава 4
Порыв ветра вынес меня из открытого окна и сразу поднял высоко над вечерним городом, я даже выдохнуть не успел. Глефа пела в руке, пьянящая радость захлестнула с головой, и в первые несколько минут я только что не орал от счастья, глядя, как вниз и назад уносятся незнакомые сверху улицы — а нет, я узнаю этот овраг с порослью сосенок, сюда я летом ретировался, чтобы побыть одному.
Никогда прежде я не испытывалтакого чувства полета! На крупных авиалайнерах, конечно, совсем не то, а на малой авиации полетать не довелось. Хотел в той, прошлой жизни, прыгнуть с парашютом, но накануне схватил грипп, а потом как-то не срослось. Это же… Не знаю даже, как лучше описать. Если вы когда-нибудь летали во сне или ныряли в очень глубоком месте, где вода прозрачна и позволяет видеть дно, представьте себе это, только добавьте свистящий в ушах вечерний воздух, пахнущий дымком и сухими листьями, сверкающие огнями улицы внизу, а главное — мощное и легкое оружие в руке, чувство свободы и вседозволенности!
Да, если такое счастье дается всем детям-волшебникам, то неудивительно, что многие покупаются.
Но я-то все-таки не ребенок, несмотря на наполняющую тело гормональную химию. Точнее, не совсем ребенок. Я очухался довольно быстро, минут через десять-пятнадцать, когда правильная офанаренная сетка улиц сменились складками предгорий, где в узких долинках уже плескалась ночная чернота. И сообразил, что сотворил фигню.
Да, поцапался с отцом. Да, наши отношения никогда не были особенно тесными и теплыми, а последние несколько месяцев только ухудшались. Но мама-то на моей стороне! А именно она главный добытчик в семье. Кто платит, тот и «заказывает музыку». Мне нужно было всего лишь потерпеть…
Наверное, дело в том, что меня задрало терпеть.
В голове сами собой помчались, обгоняя друг друга, воспоминания о прежних обидах и обидках.