Меня ловили на жирного живца, играя на струнах юношеской влюбленности и романтических порывов, но забыли, какая среда формировала Викентия Волховского. А того-то просто так на кривой кобыле не объедешь. Если только сам этого не захочет.

— Я уже дал обещание Великой княжне, — увернулся я от прямого ответа. — Нехорошо будет отказываться. Да и самому интересно. А второй вопрос?

— Хотелось бы услышать лично от тебя, как ты смотришь на свое обучение в «Арбалете»?

— В качестве свободного посещения — вполне приемлемо, — киваю в ответ.

— Думаю, воевода Иртеньев этот вопрос решит без проблем, — расслабился император.

— Ваше Величество, а вы так и не ответили на мой вопрос, — я ехидно улыбнулся. — Какую роль вы отводите Разрушителю?

— В качестве козырного туза в рукаве или джокера, — не стал юлить Иван Андреевич. — Как сам посчитаешь нужным. Острый стилет в рукаве, если поромантичнее.

— Хм, о чем-то подобном я и думал, — глубокомысленно произнес я, закатив глаза, делая вид, что не замечаю улыбок взрослых мужчин. В любом случае мне тягаться с ними тяжело. За их спинами опыт прожитой жизни и власть. А ласковый телята двух маток сосет. Вот и будем придерживаться этой народной мудрости.

— Отлично, — император поднялся на ноги, давая сигнал и мне, что пора честь знать. — Не ожидал такого конструктивного разговора. Опасался, что ты начнешь кипеть и кидаться обвинениями. Вместо этого вижу весьма сообразительного юношу. Всего доброго, Андрей Георгиевич. Твое желание стать владельцем усадьбы Ушатых я обдумаю на досуге, но с ответом долго тянуть не буду. Тебя известят.

— До свидания, Ваше Величество, Ваше Высочество, — выяснив все, что хотел, я уже спокойнее воспринимал ситуацию. И думаю, информацию по нападавшему мне тоже подкинут в ближайшее время. Неплохо поговорили!

Когда княжич Мамонов покинул дом, Мстиславские рассмеялись, глядя друг на друга.

— Каков наглец и проныра! — восхищенно произнес император, отодвигая в сторону тяжелое полотно шторы, чтобы посмотреть на отъезжающие машины. — Как увиливал от прямых ответов, чтобы оставить себе маленькую лазейку!

— У мальчишка такая школа жизни, что любой рафинированный аристократ его лет давно бы спрятался под крылышком своих влиятельных родителей и жаловался на судьбу… — цесаревич задумчиво обмерил гостиную шагами, — А этот, наоборот, со всей пылкостью отмахивается от присутствия родовичей, только бы не мешали ему жить так, как он сам запланировал.

— Георгий его все-таки поддерживает, — напомнил отец.

— И тем не менее, почему-то не показывает свою твердость, чтобы вернуть парня домой.