Спустя несколько минут тишину нарушил звук, который заставил сердце Марины пропустить удар. Это был смех — тонкий, детский, но наполненный таким количеством злобы, что он казался физически ощутимым. Из кустов сирени, где лежал раненый мужчина, кто-то начал медленно выбираться. Это была маленькая девочка лет четырех, в розовом платье, которое теперь напоминало мокрую тряпку из-за количества крови. Она держала в руке обломок чего-то острого и с любопытством разглядывала Марину, склонив голову набок точно так же, как это делала Алиса.

— Мама всё ещё здесь? — пролепетала девочка, и её голос был обманчиво нежным. — Алиса сказала, что она теперь наша.

Марина попыталась закричать, но из горла вырвался лишь хриплый, клокочущий звук. Она была слишком слаба, чтобы бороться, и эта беспомощность только раззадоривала маленькое существо в розовом платье. Девочка подошла ближе, припадая на одну ногу, и начала обходить Марину по кругу, словно обнюхивая добычу. В её глазах, таких же черных, как у Алисы, не было и следа детской чистоты — только голодное, расчетливое любопытство.

— Алиса сказала, что ты очень вкусная, когда боишься, — прошептала малышка, и в её руке блеснул острый край осколка зеркала. — Она сказала, что можно попробовать, если делать это тихо-тихо, чтобы она не заметила.

Марина почувствовала, как холодный металл или стекло коснулось её щиколотки. Резкий, короткий надрез — и по ноге потекло что-то горячее. Девочка в розовом платье мгновенно приникла к ране, жадно присасывая кровь, прикрыв глаза от удовольствия. В этот момент из тени деревьев начали выходить остальные. Мальчик в желтой кепке, стая детей в испачканных одеждах — все они медленно смыкали кольцо вокруг Марины. Они не спешили, они наслаждались её ужасом, понимая, что «хозяйка» ушла, оставив им лишь крохи своего внимания, но оставив саму добычу на их милость.

Мальчик в кепке подошел к Марине и, вместо того чтобы ударить, аккуратно положил свою маленькую, липкую руку ей на лоб. Его пальцы были холодными, как лед. Он посмотрел на неё с какой-то странной, почти взрослой насмешкой.

— Ты такая медленная, тётя, — прошептал мальчик, и в его голосе слышалось искреннее недоумение, смешанное с брезгливостью. — Почему ты не бежишь? Беги, чтобы нам было веселее.

Он резко отдернул руку и с силой толкнул Марину в плечо, заставляя её снова удариться головой о камень. Это движение не было случайным; он проверял её реакцию, словно пробуя на прочность старый забор. Другие дети, почувствовав этот импульс, начали медленно сжиматься, создавая вокруг неё живое, дышащее кольцо из грязных сарафанов и коротких шорт. Они не набрасывались сразу — они ждали, когда Марина начнёт двигаться, чтобы превратить её попытки спасения в кровавый спорт.