— Посмотри на него, Алиса, — пропел продавец, останавливаясь в паре шагов и скрестив руки на груди. — Он думал, что сталь его автомобиля защитит его от мира. Но какая защита есть против того, кто уже внутри твоего кошмара?

Девочка склонилась над жертвой, её черные глаза впитывали его агонию. Она чувствовала, как страх мужчины становится почти осязаемым, обволакивая её, словно теплый кокон. Алиса не спешила. Она начала медленно, с методичностью хирурга, впиваться маленькими, острыми зубками в мягкую плоть его запястья, выбирая самое чувствительное место. Она не просто пила кровь; она наслаждалась тем, как в глазах взрослого человека гаснет остаток достоинства, сменяясь первобытным, животным ужасом перед ребенком, который стал его палачом.

— Вкус... горький, — прошептала Алиса, отстранившись от раны. Её губы снова стали багровыми. — Слишком много злобы и жадности. Он не такой сладкий, как те в парке.

— Горький, потому что он не был искренне напуган, — мягко поправил её продавец, глядя на конвульсивно дергающуюся ногу мужчины. — Он был возмущен. Чтобы кровь стала истинным нектаром, жертва должна осознать абсолютную безнадежность своего положения. Она должна понять, что всё, во что она верила — законы, статус, сила — больше не имеет значения.

Алиса задумчиво посмотрела на свои маленькие, испачканные в крови ладошки. Она почувствовала, как внутри неё растет что-то новое: не просто голод, а потребность в эксперименте. Ей хотелось узнать, какой вкус у той крови, которая течет в жилах тех, кто считает себя праведным, или тех, кто всю жизнь провел в смирении. Ей стало интересно, будет ли отличаться «вкус» отчаяния у богатого банкира и у нищего старика.

4

Они продолжили свой путь, сворачивая с главного проспекта в узкие, затененные переулки, где эхо чужих криков отражалось от кирпичных стен. Город постепенно превращался в огромный, иерархический улей, где на вершине стоял демон-продавец, а за ним следовала его маленькая, идеальная ученица. Повсюду они встречали других «покупателей» — взрослых и детей, которые, обезумев от жажды, разрывали друг друга в бессмысленных драках. Но Алиса теперь смотрела на них свысока, как на примитивных животных.

— Почему они просто дерутся? — спросила она, глядя на двоих мужчин, которые вцепились друг другу в глотки в грязной подворотне. — Это так... неряшливо.

— Потому что они рабы своего аппетита, — ответил продавец, и его голос прозвучал как шелест старой бумаги. — Они получили дар, но не получили разума. Они видят в другом лишь кусок мяса. Но ты, Алиса, должна видеть в них инструмент. Помни: истинное наслаждение не в том, чтобы утолить жажду, а в том, чтобы заставить жертву ждать этого момента.