Они вышли к небольшой площади перед старой церковью, где в тени массивных каменных стен сбились в кучу несколько человек. Это были те, кто успел осознать опасность и попытался найти убежище в святости места. Они прижимались друг к другу, шепча молитвы, которые в этом новом мире звучали как бессмысленный шум. Среди них выделялась молодая женщина, прижимающая к себе двухлетнего мальчика. Малыш плакал — тихо, надрывно, создавая ритм, который для Алисы теперь звучал как изысканная музыка.

Девочка остановилась, наклонив голову набок. Она почувствовала, как от этой группы исходит волна чистого, концентрированного ужаса, смешанного с отчаянной надеждой. Этот коктейль был настолько притягательным, что Алиса почувствовала, как её слюна становится густой и сладкой. Она не видела в них людей; она видела перед собой изысканный десерт, который медленно «дозревал» под воздействием собственного страха.

— Посмотри, учитель, — прошептала она, и её голос завибрировал, вызывая у людей на площади иррациональный трепет. — Они думают, что стены из камня и старые слова могут их защитить. Это делает их вкус почти прозрачным, как ледяная вода.

— Попробуй их на вкус, — с легкой улыбкой разрешил продавец, отступая в тень колоннады. — Но помни о том, что мы обсуждали. Не спеши. Пусть их вера станет их главной ловушкой.

Алиса медленно вышла из тени, её маленькие шаги по каменным плитам площади звучали как удары метронома. Люди вздрогнули, увидев маленькую девочку в окровавленном платье с бантом. В их глазах на мгновение вспыхнула искра надежды: они увидели ребенка, потерявшего родителей, и инстинкт защитника взял верх над ужасом. Молодая мать с двухлетним сыном на руках потянулась к ней, протягивая руку в жесте сострадания.

— Малышка, иди сюда, не бойся, мы поможем тебе... — начала она, но её голос оборвался, когда Алиса подняла голову.

Черные, бездонные глаза девочки смотрели на женщину с таким холодным, расчетливым безразличием, что та непроизвольно отшатнулась, прижимая ребенка к груди сильнее. Алиса не ответила. Она просто улыбнулась, и эта улыбка была слишком широкой для детского лица. В одно мгновение девочка сократила расстояние между ними, оказавшись у ног женщины. Она не стала кусать или рвать; вместо этого Алиса мягко положила свою ладонь на щиколотку женщины, и та почувствовала, как пальцы ребенка сжимаются, словно стальные тиски, вминая кость в плоть.

Женщина вскрикнула, теряя равновесие, и рухнула на колени. Двухлетний мальчик, испугавшись резкого движения, выскользнул из её рук и с тихим всхлипом пополз по каменным плитам, пытаясь убраться подальше от этого маленького кошмара. Алиса не спешила. Она медленно поднялась, глядя на женщину сверху вниз, и в её взгляде читалось почти эстетическое удовольствие от того, как быстро надежда в глазах жертвы сменяется осознанием катастрофы.