Полицейский, заметив маленькую фигурку, расплылся в жестокой, снисходительной улыбке. Его забавляла эта картина: в его новом мире, где правит сила и кровь, появилось существо, которое выглядело как воплощение беспомощности. Он медленно поднялся с своего импровизированного трона, опираясь на жезл, и жестом приказал своей стае замолчать. Он хотел лично насладиться моментом, когда эта «игрушка» осознает свою ничтожность перед его величием.

— Бедное, маленькое создание, — прогрохотал полицейский, спускаясь с горы тел. Каждый его шаг сопровождался влажным хлюпаньем; он намеренно наступал на тех, кто всё ещё пытался дышать под тяжестью его «трона». — Ты заблудилась, крошка? Ты ищешь маму или папу?

Алиса продолжала дрожать, прижимаясь к холодным камням мостовой. Она слышала, как внутри него пульсирует самодовольство — оно было таким плотным, что почти заглушало крики вокруг. Она чувствовала, как его жадность к власти смешивается с тем самым адским мороженым, создавая коктейль из высокомерия и первобытного голода. Для неё он сейчас выглядел не как грозный лидер, а как огромный, медленно раздувающийся пузырь, который только и ждал, чтобы его проткнули.

— Пожалуйста... помогите мне... — пролепетала она, и её голос прозвучал настолько естественно, что даже Продавец, стоявший в тени, едва заметно восхитился её актерской игрой.

Полицейский остановился прямо перед ней, возвышаясь над девочкой, как скала. Он наклонился, обдавая её запахом запекшейся крови и дешевого табака. В этот момент он был уверен, что полностью контролирует ситуацию. Он протянул руку, чтобы грубо схватить её за волосы и поднять вверх, желая заглянуть в глаза своей новой жертве. Но в ту секунду, когда его пальцы почти коснулись её головы, Алиса перестала дрожать.

Её лицо изменилось мгновенно: маска ужаса сползла, обнажив холодную, хищную усмешку. Прежде чем мужчина успел что-то осознать, Алиса рванулась вперед с неестественной скоростью. Она не ударила его — она вцепилась в его голень, вонзив зубы в плоть с такой силой, что прошла насквозь через полицейскую форму и мышцы, достигая кости.

Полицейский вскрикнул — не от боли, а от абсолютного, парализующего шока. Он не привык быть добычей; в его новом мире иерархия была простой: он ел, а остальные либо служили ему, либо становились частью его трона. Но теперь он почувствовал, как маленькие, стальные челюсти сжимают его ногу, и какая-то неведомая сила начала вытягивать из него жизнь. Алиса не просто кусала его; она всасывала в себя ту самую густую, пропитанную амбициями кровь, которую Продавец называл деликатесом.