Мальчик закричал — тонко, надрывно, — и попытался оттащить девочку от отца. Алиса, не отпуская жертву, медленно повернула голову к сыну. На её лице застыло выражение искреннего любопытства. Она видела, как в глазах ребенка смешиваются ужас и зародившаяся в глубине души ненависть. Это было прекрасно. Она намеренно затянула процесс, позволяя мужчине медленно угасать, чтобы мальчик успел осознать каждую секунду агонии своего защитника.

— Смотри, маленький, — просипела Алиса, когда пальцы наконец сомкнулись, и в соборе воцарилась окончательная, звенящая тишина. — Это то, что происходит, когда кто-то пытается быть героем. Герои всегда умирают первыми, потому что они слишком предсказуемы.

Она разжала пальцы, и тело мужчины с глухим стуком рухнуло на пол, как мешок с костями. Алиса медленно перевела взгляд на остальных прихожан. Те сбились в плотную кучу, некоторые из них даже не пытались больше кричать, лишь тихо всхлипывали, закрывая глаза. Для них этот акт стал окончательным подтверждением того, что никакой пощады не существует, а их попытки договориться были лишь жестокой шуткой маленького монстра.

Продавец мороженого подошел к Алисе, мягко положив ладонь ей на плечо. Его взгляд скользнул по телам, разбросанным по нефу, словно по меню в дорогом ресторане.

— Ты прекрасно справилась с экспозицией, — промурлыкал он. — Но посмотри на них. Они сломлены, но они всё еще пахнут одинаково. Страх — это база, Алиса, но чтобы достичь настоящего гастрономического экстаза, нам нужно что-то более редкое. Нам нужен вкус абсолютного, осознанного предательства.

Алиса облизнула губы, чувствуя металлический привкус на языке. Она перевела взгляд на мальчика, который теперь просто сидел на полу, глядя в одну точку. Он больше не плакал. В его маленьком лице что-то изменилось: ужас сменился глухим, темным ожесточением. Это было то самое зерно, которое демон хотел взрастить в каждом.

— Он больше не боится, — заметила Алиса, прищурившись. — Он хочет, чтобы я исчезла.

— Именно, — улыбнулся Продавец. — Теперь давай дадим ему надежду, которая станет его персональным адом. Предложи ему сделку. Пусть он выберет кого-то из оставшихся, кого он «пожертвует», чтобы ты оставила его в покое. Посмотри, как быстро он забудет об отце, если на кону окажется его собственная шкура.

Алиса медленно опустилась на корточки перед мальчиком, её маленькое колено хрустнуло в тишине собора. Она протянула руку и почти ласково коснулась его щеки, размазывая по его коже кровь своего отца. Мальчик вздрогнул, но не отстранился — он был слишком раздавлен, чтобы сопротивляться, и в то же время слишком одержим желанием прекратить этот кошмар. Его дыхание было рваным, а зрачки расширились, поглощая весь свет вокруг.