— Какой очаровательный выбор, — пропела Алиса, медленно приближаясь к женщине. — Ты слышала, дорогая? Маленький принц решил, что ты больше не нужна в этом мире.

Она не стала убивать жертву сразу. Чтобы вкус предательства полностью раскрылся, нужно было дать женщине время осознать произошедшее. Алиса начала медленно обходить её кругом, словно хищник, оценивающий качество добычи. Она видела, как женщина переводит взгляд с девочки на мальчика, и как в её глазах надежда окончательно сменяется ледяным, мёртвым отчаянием. Этот переход — от «он спасёт нас» до «он меня продал» — был самым ценным ингредиентом в этом кровавом пиршестве.

С резким, почти невидимым движением Алиса вонзила свои маленькие пальцы в плечо женщины, сжимая её с неожиданной силой. Женщина вскрикнула, и этот звук, полный боли и разочарования, стал сигналом для Продавца. Демон в облике мороженщика довольно зажмурился, вдыхая аромат, который теперь наполнял неф собора: запах горькой желчи и разорванных сердечных связей.

Алиса не спешила срывать жизнь с этой женщины. Вместо этого она начала медленно, почти любовно, вырывать из её ладоней клочки молитвенника, один за другим. Каждый разорванный лист сопровождался резким рывком, который заставлял женщину содрогаться от боли в плече, где всё ещё были зажаты пальцы девочки. Алиса приставила обрывок бумаги к своему лицу, словно пробуя его на вкус, и посмотрела на мальчика. Тот стоял неподвижно, его лицо стало каменным, а глаза — пустыми. Он уже не был жертвой; он стал соучастником.

— Посмотри, как она на тебя смотрит, — прошептала Алиса, обдавая женщину холодным дыханием. — Она не злится. Она всё ещё жалеет тебя. Разве это не противно? Эта её бесконечная, липкая жалость?

Женщина попыталась что-то сказать, но её голос превратился в хрип. Алиса резко сжала плечо, доводя боль до предела, и в этот момент, когда жертва окончательно сломалась, девочка с неожиданной легкостью перенесла вес тела вперед. Одним точным, почти хирургическим движением она перерезала сонную артерию женщины об острый край обломка витража, который валялся у их ног. Кровь брызнула густым, горячим потоком, окрашивая розовое платье Алисы в глубокий багряный цвет.

Продавец мороженого издал звук, похожий на довольное урчание кошки. Он подошел ближе, наблюдая, как кровь медленно растекается по мраморному полу, заполняя трещины в камне.

— Идеально. Вкус предательства, приправленный остатками милосердия, — заключил он. — Заметил ли ты, Алиса, как изменился запах мальчика? Теперь он пахнет так же, как и ты. Сладковато, с привкусом гнили. Он переступил черту, из которой нет возврата.