Алиса посмотрела на него, и в её глазах уже не было ничего человеческого — только холодный, вечный голод. Она больше не была семилетней девочкой из парка; она была воплощением всего того зла, что люди годами прятали за масками приличия и доброты. Она взяла Продавца за руку, и они медленно направились к выходу из резиденции, оставляя за собой шлейф из смерти и тишины.

Когда они вышли на балкон, город внизу полыхал огнем. Кровь заполнила стоки, превращая улицы в багровые реки, в которых отражалось зарево пожаров. Алиса видела своих «подвидных» — тысячи детей, которые теперь правили этим миром, вырывая сердца у тех, кто когда-то считал их слабыми и беззащитными. Она чувствовала, как эта новая империя, построенная на предательстве и крови, признает в ней свою истинную королеву.

Продавец мороженого улыбнулся, и его облик начал меняться. Кожа стала серой, как пепел, а глаза превратились в две бездонные воронки тьмы. Он больше не притворялся человеком; он был тем, кем являлся с самого начала — жнецом, пришедшим собрать урожай из самых невинных душ. Он протянул Алисе последний рожок мороженого, но на этот раз он был абсолютно черным, переливающимся всеми оттенками ада.

— Последний глоток, маленькая королева, — прошептал он. — Теперь ты не просто охотник. Ты сама становишься голодом.

Алиса медленно поднесла мороженое к губам. В этот момент она вспомнила свою мать, вспомнила запах её духов и тепло её объятий, но эти воспоминания вызвали у неё лишь брезгливое чувство, как будто она вспомнила какой-то старый, неудачный сон. Она откусила кусочек, и в ту же секунду её крик, переходящий в рычание, слился с многотысячным воем детей по всему городу.

Город, который когда-то был оплотом цивилизации, окончательно превратился в одну огромную, пульсирующую бойню. Больше не было ни бедных, ни богатых, ни праведных, ни грешников — остались только хищники и жертвы. Те, кто выжил в первый день, теперь медленно и мучительно угасали, запертые в своих подвалах, слушая, как маленькие пальцы скребут по дверям, а детские голоса, полные обманчивой нежности, шепчут: «Мама, пусти нас внутрь... мы так проголодались».

Продавец взял Алису за руку и повел её прочь от пылающих руин. Они шли по багровым рекам, которые теперь заменяли собой асфальт, и каждый их шаг оставлял за собой след из пепла и костей. За ними следовала армия монстров с лицами ангелов, методично вычищая город от всего живого.

Когда солнце, затянутое дымом пожарищ, начало клониться к закату, Алиса остановилась на краю обрыва, с которого открывался вид на руины былого величия. Она посмотрела на свои маленькие руки, теперь навсегда окропленные кровью тех, кого она когда-то любила и кому доверяла. Она больше не чувствовала пустоты. В ней теперь жила только вечная, неутолимая жажда.