Толпа оживилась. Родители, утомленные жарой и суетой, с улыбками подтолкнули своих чад к прилавку. Они видели перед собой всего лишь милую девочку, которая хотела поделиться радостью с другими. Один из мальчиков, лет шести, с веснушками на носу и в кепке козырьком назад, первым протянул руку за угощением.

— Спасибо, Алиса! — радостно воскликнул он, жадно вгрызаясь в холодное лакомство.

Алиса смотрела, как он ест, и в её голове всплыл образ её собственной матери. Она вспомнила, как та когда-то кормила её с ложечки, и эта мысль вызвала у неё короткий, сухой смешок. Теперь она сама кормила этот мир, но её пищей была не любовь, а жажда.

Продавец мороженого стоял чуть позади, его глаза-воронки медленно сканировали площадь. Он видел, как в глазах первой десятки детей, попробовавших черное мороженое, что-то надломилось. Зрачки расширились, заполняя радужку абсолютной тьмой, а маленькие ручки, сжимавшие вафельные рожки, вдруг напряглись, как стальные тросы.

— А теперь, — прошептала Алиса, отходя в сторону и освобождая пространство, — начинайте игру.

Тишина наступила мгновенно, но она не была мирной. Это была та самая тишина, которая предшествует обвалу лавины. Мальчик в кепке медленно повернулся к своему отцу, который в этот момент ласково поправлял ему воротник рубашки. Взгляд ребенка стал холодным и расчетливым. Одним резким, почти молниеносным движением он вцепился зубами в запястье отца.

Раздался первый крик — короткий, захлебывающийся. А затем площадь взорвалась многоголосым воем. Сотни маленьких хищников, еще секунду назад бывших невинными детьми, синхронно набросились на своих родителей. Это не была просто бойня; это был ритуал. Дети с циничным удовольствием рвали плоть, смеясь в лицо тем, кто их вырастил.

Продавец мороженого медленно обходил площадь, словно дирижер, наблюдающий за финальным аккордом своего шедевра. Он видел, как хаос обретал структуру: Алиса, ставшая истинной королевой этой стаи, не участвовала в общей резне. Она стояла на возвышении, скрестив руки на груди, и её глаза светились багровым огнем. Она больше не нуждалась в наставлениях демона. Она сама стала законом этого нового, кровавого мира.

— Посмотри на них, — небрежно заметил Продавец, когда последний из взрослых на площади затих, превратившись в бесформенную груду из мяса и ткани. — Они так предсказуемы в своем ужасе. Но ты, Алиса... ты стала чем-то большим, чем просто монстром. Ты стала вечностью.

Алиса посмотрела на свои руки. Кровь впитывалась в ткань розового платья, делая его почти черным. Она чувствовала, как в её жилах пульсирует сила тысячи поглощенных жизней. Город вокруг них начал медленно трансформироваться: здания из бетона и стекла покрывались органической коркой, напоминающей запекшуюся кровь, а небо окрашивалось в цвет заходящего солнца, которое больше никогда не взойдет.