Любой каприз князя исполнялся незамедлительно и со всевозможным старанием, без раздумий и споров. Хочет государь корабельную доску получить — сделали! Все, как он сказал! Сначала кору снимали у нужных деревьев, потом через пару месяцев валили и замазывали комель густой смолой. Затем в воде полгода морили, притопив бревна тяжелым грузом. И только потом, переложив крест-накрест те лесины под крышей, сушили два года на том месте, где пожаром сводили лес. Дивился Вуйк, но выполнил княжье наставление до последней запятой. И на своих лесопилках, и на пражской, которую за сестру в приданое отдал. Глупо было упираться. Не он, так другой с охотой к князю в компаньоны пойдет. Да и лес тот не простой получился. Куда меньше трещин в нем было, чем раньше. А уж как сортировка леса шла на корабельную доску! Вуйку порой снились те доски проклятые, ведь он каждую обнюхивал, как голодный пес, боясь пропустить лишний сучок или трещину.

— А кто на самом здоровом корабле плавать будет, а? — спросил Вуйк у шурина. — Мы чуть не год корячились, пока каждую деталь досочку к досочке сложили и обозом в Тергестум отправили. Ко мне на лесопилку даже сама княгиня Мария приезжала. Вот я удивился тогда!

— Этот корабль она княжичу Святославу подарить хочет, — пояснил изрядно пьяненький Вацлав. — Но ты остерегись сюда свой нос совать, и больше никому никаких вопросов про это не задавай. Понял? Это дело мутное, из-за него сама княгиня у государя в опалу попала. Он ее аж в Испанию услал, а тебе так и вовсе башку оторвет, как курёнку. Княгиня горы свернула, чтобы свою вину загладить. Но ты не трепли языком об этом. Я и сам про это не все знаю, и даже знать не хочу.

— Чур меня! — перекрестился Вуйк, который недавно сменил веру. — Я ни звука никому. Пусть Перун меня молнией убьет, если я хоть слово сболтну!

— Княжич скоро уедет из Братиславы, — сказал Вацлав, — и я с ним уеду. Надолго! Государево дело.

— А куда едешь? — жадно спросил Вуйк.

— Не положено о том болтать, — неожиданно трезвым взглядом посмотрел на него шурин.

— Да ладно тебе, — примирительно поднял руки Вуйк. — Что же я, без понятия совсем? Нельзя так нельзя! Что там насчет внучки боярина Горана, не узнавал? Отдадут ее за меня?

— Узнавал, — ответил Вацлав. — Вено (1) хотят в тысячу ромейских солидов.

— Немало так-то! — поморщился Вуйк. Сумма была заоблачная, даже для боярской внучки. — Рублями возьмут?

— Только золотом в монете, — покачал головой Вацлав. — Или посудой по весу.

— Да… — задумался Вуйк. — У меня столько золота нет. Да и светить свой интерес неохота. Государь ромейскую монету не слишком жалует. Ему такое точно не понравится. Поможешь?