Уже вскоре Коста любовался на опухшую ногу с уродливой раной в центре стопы, из которой тек гной. Рана казалась скверной, но хоть сладковатого зловония не ощущалось, а значит, еще оставался шанс.
— Господи, благослови князя Самослава! — прошептал Коста. — Меня ведь немного и этому научили. Век не забуду тебя, государь! Пригодилась мне твоя наука!
— Потерпи! — сказал он Сигурду.
— А я чем тут занимаюсь, как думаешь? — ухмыльнулся тот. — Режь! Я знаю, что нужно делать.
Коста прокалил в огне нож и секанул стопу вдоль, прямо через пламенеющую багряной краснотой опухоль. В таз плеснуло гноем и кровью, но рана внутри напоминала плотный карман, и это было хорошо.
— Воду лей, баба! — скомандовал Коста, промывая чистой тряпкой полость раны. — Я не лекарь, но так точно будет лучше.
Сигурд скрипел зубами, но молчал. Молчал он и тогда, когда Коста неумело забил рану тряпкой, смоченной в соляном растворе, а потом замотал ее повязкой.
— Бинты постирать и прокипятить, — сказал он старухе, которая смотрела на него обожающими глазами, мокрыми от слез.
— Спасибо тебе, добрый человек, — заплакала она. — Я ведь господину обещала, что выхожу его друга, а не смогла, глупая старуха. Меня ведь к лекарю даже на порог не пустили. Я денег сулила, а они насмехались только, не верили мне.
— А когда доместик Стефан придет? — опомнился вдруг Коста. — Я ведь за ним приехал.
— Забрали его, — заплакала Нилуфер. — Стража забрала. Сказали, что сам куропалат Феодор в Антиохии ждет его.
— Проклятье! — Коста даже сел на скамью от неожиданности. — Неужели я опоздал?
— Вот тебе и воля богов, парень! — слабым голосом ответил Сигурд. — Собирайся, мы едем в Антиохию.
1 Вариантов взятия Дамаска описано несколько, и все они абсолютно разные. Даже даты оспариваются. Одна из правдоподобных версий (Медников) такова, что Дамаск арабы осаждали дважды, до битвы при Ярмуке, и сразу после нее. Именно поэтому разнятся описания и сроки.
2 Трэлль — раб в Скандинавии. Одним из главных отличий рабского состояния были короткие волосы, либо намеренно уродливая прическа. Свободные люди носили длинные волосы и бороды, о красоте которых тщательно заботились.
Глава 3
Ноябрь 636 года. Братислава.
— Выпьем, шурич! — Вацлав сдвинул кубки с братом жены.
— Выпьем, — согласился Вуйк.
Их дома стояли рядом, прямо на той улице, что шла от главных городских ворот к княжескому замку. Цитадель построили на неприступной горе, прямо у берега Дуная. Нобили княжества с каждым годом сплетались все теснее. Власть дьяков усиливалась, когда те роднились с богатыми купцами, а возможности владельцев мануфактур возрастали многократно, когда их сыновья брали за себя младшую дочь третьей жены какого-нибудь боярина. Представители торговой, чиновной и воинской аристократии как-то очень быстро поняли, как надо вести дела и, будучи опорой князя, превратилась в непреодолимый щит между ним и остальным народом. Они сами стали Засечной чертой, которая сплелась намертво, не пропуская сквозь свои тенета даже луч света. Вуйк даже удивлялся порой, понимая, как ему повезло. Ведь сейчас любой лакомый кусок хватали тут же, как голодные чайки выхватывают друг у друга рыбу из клюва. Теперь пробиться в этот круг простому мастеровому — нечего и думать. Слишком много денег стало у нобилей, и слишком много историй успеха было вокруг, чтобы не сделать правильных выводов. А правильный вывод возможен только один — конкуренция не нужна. Конкуренция опасна для тех, кто вырос в курной избе, но внезапно стал белой костью. Слишком шатко положение тех, кто не защищен традициями и высоким происхождением.