— Слушай мою матушку, — без тени сомнений ответил Святослав. — Она столько времени проводит со знахарками и повитухами, что знает об этом больше любого лекаря.
— Ты скоро снова уедешь? — тоскливо спросила Юлдуз.
— Да, — кивнул Святослав. — Я пойду на Сокотру, надо повидаться с дядей Никшей. Заодно осмотрю побережье, где стояли когда-то порты царей Птолемеев. Ты знала, что они были названы в честь цариц — Арсиноя и Береника?
— Кому интересны какие-то дохлые бабы? — презрительно ответила Юлдуз. — Они давно умерли, а эти города занесло песками. К демонам их, муж мой! Я хочу, чтобы новый город на выходе из великого канала носил твое имя.
— Думаешь, это будет правильно? — Святослав слегка покраснел.
— Уверена, — кивнула Юлдуз. — Мне служанки недавно принесли новость с рынка. Знаешь, как тебя называют в Египте?
— Как? — удивленно посмотрел на нее Святослав.
— Владыка морей! Вот как! — гордо ответила Юлдуз. — Так будь им не только по имени, мой царственный супруг. Египет твой, ты завоевал его! Так что забудь про этих умерших баб! Они давно никому не интересны. Построй этот город и назови его так, как пожелаешь. Или ты хуже собственных братьев?
Святослав глубоко задумался, а вот служанка, стоявшая за дверью, довольно улыбнулась. Это с ее подачи пошло в народ новое прозвание префекта. Это она вкладывала в голову глупой честолюбивой девчонки нужные мысли. Это ее слова княжна только что сказала своему мужу. Женщина повернулась и пошла на кухню, негромко напевая песенку. Сообщение своей госпоже она отправит потом, когда к ней придет человек, который скажет заветные слова. Женщина бросила в корзину грязное белье, откуда его заберет прачка, и снова пошла в покои княжны. У нее было множество дел по дому и сын, который прямо сейчас делал прекрасную карьеру очень далеко отсюда. Женщина не жалела ни о чем. Да она и не делала ничего плохого. Уж в этом она была уверена твердо.
Глава 20
Январь 639 года. Братислава.
— Девочка моя! — Людмила со слезами на глазах обнимала незаметно повзрослевшую дочь.
Умила не унаследовала и доли красоты своей матери, напротив, она была весьма заурядна. Округлое лицо, вздернутый носик и пухлые щечки с хорошенькими ямочками. Пройдешь мимо и не заметишь. Девушка была тиха и скромна, предпочитая книги общению со сверстницами. Ей претили обычные женские разговоры, на которые горазды боярские дочери, дуреющие от безделья. Умилу не прельщала пустая болтовня, рассказы о кровавом дожде в Бургундии или об очередном теленке, родившемся с двумя головами, что, по мнению братиславских кумушек, означало не то великую сушь, не то жуткое наводнение. Это зависело от того, кто именно разносил по городу очередную сплетню, жена Лотара Эльфрида или ее подруга Агриппина. При всем при этом княжна была весьма умна и начитана, не отставая в этом от братца Берислава, который один только и мог составить ей компанию. Она жила бы так вечно, если бы не два обстоятельства.