У Косты молоточками застучало в висках. Для него, ромея, сказанное было неслыханным кощунством. Василевс — представитель бога на земле. Именно так трансформировался языческий римский культ императора на Востоке. Государь из живого бога стал его заместителем по земным делам, а потому отблеск святости лежал не только на самом василевсе Ираклии, но и на всей его семье. Впрочем, Коста совсем недавно говорил с самой августой и нашел ее особой весьма надменной, хитрой, но чрезмерно упрямой и недальновидной. Бывший уличный мальчишка отчетливо понимал, что для нее чудом будет остаться в живых после смерти мужа. Ведь ее ненавидели в Константинополе до дрожи, до скрежета зубовного. Может быть, и ему стоит немного по-другому смотреть на всё это?
— Ты поедешь в Египет, — поднял на него взгляд князь. — Передашь наше послание великому логофету Стефану и княжичу Святославу. Потом возьмешь у него корабль, отряд данов для охраны и отправишься в Аксум.
Кофе? — прочитал князь во взгляде Косты.
— И кофе тоже, — князь как будто услышал его безмолвную мысль, и усмехнулся в усы. — Но главное — это доклад о тамошних делах. Подробный доклад! Ты пройдешь через те места и переправишься на Сокотру. Мой брат еще в походе, он вернется только весной. Ты должен успеть.
— Что я должен передать вашему брату, государь? — спросил Коста.
— Первое, что нужно передать, — ответил Самослав, — это то, что скоро в Палестине начнется чума, и она перекинется с караванами на Аравию и Йемен. В том свитке, что тебе передадут, будут описаны меры, которые помогут ему и его людям уцелеть. Остров для этого подходит как нельзя лучше. Но до того, как начнется эпидемия, ему предстоит сделать еще кое-что очень важное… — князь надолго замолчал. Он смотрел куда-то вдаль отсутствующим взглядом и гладил по спинке крепко прижавшуюся дочь.
— Что же? — не выдержал Коста, когда молчание совсем уже затянулось. Ему так хотелось узнать ответ, что даже уничтожающий взгляд Звонимира не помешал ему совершить эту вопиющую бестактность.
— Моему брату предстоит развернуть натиск арабов на восток, — вымолвил, наконец, князь. — Это будет весьма непросто, но я думаю, что это возможно. Если у него получится, это спасет миллионы жизней, а сам он станет несметно богат. Ты скажешь ему вот что…
Глава 13
Август 637 года. Остров Мелит, безымянная рыбацкая деревушка (в настоящее время — Валетта, Мальта).
Вот об этом месте говорил ему отец! Мальта! Малет на языке древних финикийцев означало «убежище». И действительно, в изрезанных узкими заливчиками бухтах можно спрятаться и от урагана, и от лихих людей. Впрочем, название могли дать и римляне, ведь мел — это мед на латыни, а мед тут просто превосходный. А еще на этом острове две великолепные гавани, недоступные для штормовых волн. Именно сюда подошел «Владыка морей» и бросил якорь. Пустынный полуостров длинным языком выдавался в глубокую бухту и омывался ее водами с трех сторон. Если поставить тут крепкий замок, то взять его будет совершенно невозможно, ведь подход со стороны суши шириной всего-то в пару тысяч шагов. На полуострове нашелся источник чистой воды, а два залива по бокам служили укрытием для утлых лодчонок местных жителей. Здешние рыбаки по языку были и не греками, и не римлянами. Они говорили на одном из финикийских наречий, густо перемешанном с греческим языком и латынью. Остров Мелит расположен просто бесподобно, служа ключом к южной части Средиземного моря. Но, поскольку в этих водах безраздельно правили римские императоры, то его достоинства оказались невостребованными, а сам Мелит оставался жуткой, никому не нужной дырой, практически не имеющей торговли. По крайней мере, ее нельзя было сравнить с Сиракузами, Неаполем и Марселем.