— Повесили на суку, — пожал плечами Лаврик. — Ты же сам сказал кровь не лить. Мы, княже, люди воинские. Приказа не рушим!

— Да чтоб вас! — расстроился Святослав, но, подумав, махнул рукой.

Времени у них и правда, было очень мало. До Александрии тысяча миль, а значит, придется идти ночью. Хорошо хоть ветер теперь всегда в помощь. Государь велел изменить парусное вооружение, и корабль пойдет галсами. А ведь даже насквозь просоленные морским ветром греки не знают, что это такое. Ну, сейчас узнают…

* * *

В то же самое время. Константинополь.

Император Ираклий, оставивший южную границу, вернулся в столицу после нескольких лет отсутствия. Он поседел и осунулся от переживаний, свалившихся на его голову. Он постарел еще больше, а могучие плечи умелого бойца согнулись под гнетом невзгод. Сейчас он бы не сел на коня, как тогда, при Ниневии. А ведь прошло всего десять лет! Десять злосчастных лет, и из повелителя мира, державшего его судьбу в своем кулаке, он превратился в гонимого варварами правителя, владения которого стремительно съеживались. Они уменьшались так быстро, словно голодные волки откусывали их жадной пастью, давясь от нетерпения.

Шестьдесят два года! Ему пошел седьмой десяток лет, и он сражается почти столько же времени, сколько себя помнит. Почти полвека он провел в походах. И эти походы источили его здоровье, словно черви. У него опухают ноги, болит голова, разрываясь изнутри кровавым туманом, и что-то в груди давит, обрывая дыхание. Только железная воля держит его сейчас. Ведь сейчас дела империи плохи как никогда.

Он прекрасно понимал, что Сирию ему не удержать. Арабы стремительным потоком опустошили эту провинцию, дойдя до самых стен Антиохии. Впрочем, и Антиохию ему тоже не удержать, слишком уж тяжело оборонять этот город, привольно раскинувшийся в плодородном оазисе. Следующая линия укреплений пройдет по отрогам гор Тавра, и в них империя вцепится зубами и когтями, иначе ей настанет конец. Земля между двумя хребтами станет пустыней, новым Лимесом, зоной свободной охоты, где не удержаться ни одной из сторон.

Потеря Востока была трагедией, но потеря Египта станет катастрофой. Ведь это даже не Сирия. Это три восьмых от всех поступлений в казну, это зерно для прокорма гигантского города, это гавань, которая контролирует весь юг Средиземного моря.

— Кипр, Крит и Сицилия теперь под ударом? — хмуро вымолвил он, оглядывая своих слуг, сверкающих золотом и пестрым разноцветьем шелковых одежд. — А потом мы потеряем Африку, Италию, Корсику и Сардинию. Я ничего не путаю?