— Ну и зачем это все? — укоризненно спросил Иона у монаха. — Не стыдно гонять меня по всей площади, словно мальчишку. Если будет нужно, тебя схватят во дворце.

— Береженого бог бережет. Веди, — ответил сказал монах, и не произнес больше ни слова, пока они шли по блистающим немыслимой роскошью коридорам малого дворца, где обычно жила императорская семья. Никто не обратил внимания на еще одного монаха. Божьи люди были частыми гостями во дворцах василевсов.

* * *

Коста стоял, склонив голову, перед самой могущественной женщиной мира. Он много раз видел ее издалека, стоя в толпе ликующего простонародья. Но сегодня он впервые увидел ее как человека, как обычную женщину, измученную постоянным страхом. Даже ногти на ухоженных, не знавших труда руках были обкусаны до мяса. Немыслимо для любой знатной дамы Империи. Ей около сорока, но лицо ее уже пробороздили морщины, а фигура стала грузной, что вовсе неудивительно для матери десяти детей.

— Говори, — негромко произнес протовестиарий. — Госпожа ждет. Здесь больше никого нет, а стража далеко.

— У меня две вести, благочестивая августа, — собрался, наконец, с духом Коста. — Первая касается вашей судьбы и судьбы ваших сыновей. Предсказанное случится тогда, когда рухнет могучий дуб.

— Его срубит человек? — жадно впилась в него взглядом императрица. Неслыханное нарушение протокола, от которого стоявший рядом Иона даже поежился. Не разговаривают венценосные особы с простыми людьми, кроме самых близких.

— Дуб рухнет под гнетом лет, — покачал головой Коста. — Люди не посмеют срубить его. Ведь он держит своими ветвями весь мир.

— Иона, оставь нас! — резко сказала императрица, а на лице евнуха расплылась блаженная улыбка. Меньше всего на свете ему хотелось услышать то, что сейчас будет сказано, ведь остаться в живых после такого ему не суждено.

— Когда? — сжав губы, спросила Мартина, как только счастливый слуга, пятясь задом, выкатился из ее покоев и плотно прикрыл за собой двери. Она понимала, что ее муж умрет существенно раньше нее самой. Ведь он уже был довольно стар и постоянно болел. — Когда это случится?

— Не менее трех, и не более пяти лет, — ответил Коста. — И именно тогда начнется самое страшное.

— Рассказывай, — махнула рукой эта несчастная, измученная женщина. — Это все равно не страшнее моих кошмаров. Ты думаешь, мы сами не понимаем, что будет с нашей царственностью, когда мир лишится своей опоры.

— Тогда слушайте, госпожа, — склонился Коста в поклоне. — Я выучил пророчество своего господина наизусть.

* * *

14 сентября 641 года. Константинополь. Реальная история.