Патрикий замолчал, переваривая услышанное. Он ежился под насмешливыми взглядами воинов и старался не смотреть на десяток человек, которые стояли на табуретах с петлей на шее. Паруса были спущены, а с реи спускались веревки, завязанные затейливым узлом. Корабль покачивало на волнах, и на лицах перепуганных людей застыло выражение неописуемого ужаса. Не так страшна сама смерть, сколько ожидание того, что она может наступить в любой момент, когда внезапный порыв ветра ударит волной в борт корабля.
— Где мой дядя, ромей? — Святослав резко прервал полившийся было поток цветистых славословий. — Если его не приведут ко мне немедленно, я буду каждую четверть часа вешать по одному из этих людей, а потом спалю все, до чего добьют мои огнеметы.
— Ваш дядя, сиятельный? Я не знаю, где он, — побледнел патрикий, который только что разглядел, кто стоит перед ним с веревкой на шее. — Господи помилуй! Патриарх Александрийский Кир… Вы не посмеете… Но как он оказался здесь? Эпарх Александрии тоже здесь… Святые угодники! — до него внезапно дошла вся жестокая правда, и вельможу ощутимо закачало. И вовсе не морская волна была тому причиной. Перебои с поставкой египетской пшеницы означали голод и бунт в столице.
— Да, я только что взял Александрию, — любезно пояснил Святослав. — Теперь Египет принадлежит Словении по праву войны. Это будет наказанием для тех, кто пытался отравить моего отца. Когда сюда приведут моего дядю, я отдам вам и этого епископа, и эпарха, и всю эту братию. Они мне без надобности.
— Но великие августы Константин и Ираклий… — промямлил патрикий. — Вам надлежит испросить…
— Левый борт! — рявкнул Святослав в бронзовую трубу, уходившую вниз, под палубу. — Дворец Буколеон, третий этаж, второе окно слева. Одиночным, огонь!
— Есть! — раздался глухой голос из трубы.
Из отверстия в носовой части высунулся какой-то металлический желоб, и вылетел глиняный шар, который разбился о стену дворца, забрызгав ее липкими пятнами жидкого пламени. Промазали. Корабль все-таки довольно ощутимо качало.
— Пошел вон! — сказал Святослав бледному как мел патрикию. — Даю вам времени до заката.После этого я буду вешать ваших чинуш и топить ваши корабли. Тот, кто попытается улизнуть из портов Константинополя, будет сожжен сразу же, как вон тот хеландий! — и Святослав ткнул пальцем в горизонт, где «Неарх» выплюнул струю пламени в какого-то купца, который решил убежать из гавани Юлиана.
— Но…!!! — патрикий трясущейся рукой ткнул в затухающее пятно на стене дворца. — Умоляю! Там же…!
— Да, я знаю, там личные покои твоих императоров, — с удовлетворением ответил Святослав. — И я с большим удовольствием сожгу их к чертям собачьим. Я спалю дворец Буколеон, я спалю дворец Юстиниана, а потом спалю вообще все, что будет в досягаемости выстрела моих баллист. А они бьют на тысячу локтей. Если ты не готов тушить свой собственный дом, патрикий, то приведи сюда моего дядю. Если ты не знаешь, где он, спроси у императрицы Мартины. Уж она это знает точно. Все понял? Тогда выметайся с моего корабля!