Его голос потонул в полных возмущения криках толпы.

— Опять дворяне! Сколько можно терпеть-то?

— Эти твари моего сына в прошлом году переехали на машине, он остался инвалидом! — крикнула пожилая женщина, стоявшая рядом с Полей, вытирая выступившие слёзы грязным рукавом. — Имперская полиция их даже не оштрафовала, им просто плевать на закон!

— Плевать, конечно! — гаркнул крепкий загорелый работяга. — Они снесли мой дом просто чтобы расширить свой чёртов парк! А о семье моей они подумали, а? Где нам теперь жить?

— А девчонка вон за них ещё молится! — старик с протезом вместо кисти обернулся к Поле, зло скаля пожелтевшие зубы. — От дворян только зло! Пошли они!..

Сглотнув вставший в горле комок, девушка бросилась сквозь беснующуюся толпу к выходу. В ушах бешено стучала кровь, затмевая крики людей.

— Скорее, Полина! — крикнул Лука, вырываясь из капища. — Господи, если что-то случилось с сестрёнкой или матушкой, я!..

Сжав в руках остывший, треснувший амулет, она обернулась. Завывающий над капищем ветер качал ветви деревьев и ленты на посохе жреца, стоявшего возле алтаря. На его лицо падала зловещая тень, но девушка увидела, как он улыбнулся.

* * *

— … придётся тащить во дворец прямо так, — донесся сквозь гул в голове незнакомый голос.

Я медленно открыл глаза. Голова болела так, будто ей пробивали ту самую брешь в воротах «Вавилона». В нос ударил запах медпрепаратов с легким оттенком альвитина. Я сморщился от солоноватого привкуса крови во рту и, проморгавшись от слепящего света, осмотрелся.

— Очнулся, — заметил второй мужской голос, низкий и суровый. — Передай Петру, чтобы запускал машину, скоро вылетаем.

— Что происходит? — я оглянулся.

Рядом со мной стояли два рослых мужика в тёмно-серой форме, в черных перчатках и плащах с гербами тайной службы.

Понятно. Опричники. Аями предупреждала, что лучше держаться от них подальше. Что ж, теперь деваться от них уже некуда. Я коснулся рукой гудящей головы и поморщился: за рукой потянулся прозрачный шланг капельницы с желтоватой жидкостью внутри. Позади раздался тревожный писк приборов, а датчик на пальце легонько завибрировал.

— Сколько я провалялся?

— Почти двое суток, сударь, — без тени почтения произнес первый. — Лопатин, позови кого-нибудь, пусть снимут всю эту сбрую, пока я сам этим не занялся.

Я посмотрел в окно: над горами вдали вставало солнце. Значит, двое суток, плюс день на поиски Кирсанова и Аксеньевой. Можно считать, я выиграл Карине три дня. Надеюсь, пигалица не теряла времени даром и успела разработать лекарство для Есени.