Сейчас!

Альва, державшаяся а пределе все это время, хлынула в третью стигмату как вода из прорванной дамбы. В тот же миг во все стороны ударила волна странной энергии… и ничего не произошло.

Свет альва-колец потух, а щиты, окружавшие командира со свитой, пропали, словно их и не было.

Это… отмена магии⁈

Я еще не успел ничего понять, как меня выбросило из скачка. Да и к черту, надо бить, пока есть возможность!

С полным ярости криком я занес нож и обрушился на первого оторопевшего мага. Он рефлекторно отмахнулся, но с инерцией поспорить не мог, я повалил его на землю и с хрустом вогнал клинок в щель под нагрудником. Маг захрипел, давясь кровью, а я нанес еще два удара, прежде чем вскочил с него и рванул на второго.

Но шведы не теряли времени: меня встретил сосредоточенный огонь двух пистолетов. Лишь чудом, укрывшись за вздыбленным куском скалы, я избежал смертоносного огня.

— Вот же суки! — рявкнул я, сжимая нож. Жжение в груди прекратилось, но я чувствовал пульсацию стигматы.

А стрельба прекратилась, послышался лязг упавших на землю магазинов и шелест новых.

Я высунулся: швед перезаряжал пистолет, а командир позади него бросился к палатке, что-то крикнув соратнику.

Гад понял, что я пришел за Аней. И совершенно точно решит использовать ее как заложницу. И оставил товарища одного. Лучше шанса и не придумаешь!

Швед быстро вогнал магазин в рукоять и поднял ствол, как я метнулся навстречу. Силуэт врага расплывался, от боли меня мутило, но плевал я на боль.

С яростным криком я промчался разделявшие нас пять метров и скользнул вправо. Швед выстрелил, острая боль обожгла плечо. Меня мотнуло влево. Сжав зубы, я с рёвом взмахнул ножом — и лезвие вгрызлось в запястье руки, сжимавшей пистолет. Равнодушно распоров сухожилия и мышцы, оно отсекло кисть, она упала вместе с пистолетом на землю. Я развернулся и со всей силы вонзил клинок в шею врага.

Из-под пальцев ударил фонтан крови, швед скривился и, хватая ртом воздух, рухнул на колени. Не отрывая взгляда от его глаз, я опустил его на землю — и вытащил нож из раны. Вытерев клинок о грязный рукав поверженного бойца, поднялся и пошел к палатке командира, откуда донесся девичий вскрик.

— Ну всё, гад, — прошипел я, поднимая с земли свой пистолет. — Вот ты и остался один.

* * *

Вертолёт шёл над самыми гребнями гор. его хорошо было видно даже сквозь облака снега. Лили зависла в небе между двух острых пиков, и с терпением настоящего охотника дождалась, пока машина приблизится. Вертолёт болтало яростным ветром, но наконец-то он нырнул между двух гор — и выровнялся.