— Твой кристалл, кодекс. Где он?

Тяжело сглотнув, она упрямо посмотрела на чудовище.

— Так, где он нужнее всего. Где решается судьба всего мира.

Его взгляд замер, словно на миг он задумался. Улыбка сошла с его лица.

— Хитрая стерва, — он вонзил копьё в колонну у её головы. Новые цепи с лязгом протянулись от пола и обвили пленницу, заключая её в черную клетку.

— Альва пожрала тебя полностью, дрянь, — усмехнулась Сирин. Её глаза светились непокорным бледно-голубым светом.

— Я и есть альва, — пророкотал он. Тени за его спиной разрослись громадным черным ореолом.

— Насколько же ты отчаялся, чудовище, раз решил действовать сам? — в её голосе мелькнуло сожаление. — Ты в тупике, твоя козырная карта с Владыкой Пустоты не сработала. Люди и кодексы изматывают её, прямо сейчас, и ты знаешь, что у них есть шанс. Я не боюсь тебя, тварь. Даже если я умру, мы все равно победим.

— Что ж, тем хуже для тебя, кодекс, — с презрением бросил он. — В одном ты права — если попытаешься вырваться, обратная волна альвы убьёт тебя. Так что стой смирно и смотри, как я буду убивать и разлагать всех, кто тебе хоть немного дорог. Твой господин, твои соратницы…

Он обернулся со зловещей улыбкой.

— И твой отпрыск. Они все умрут.

Перед ним разверзся черный портал, и фигура Аластера исчезла в его недрах.

В гудящей тишине послышался сдавленный выдох кодекса. Сирин повисла на цепях, опустив голову.

— Слава… — прошептала она. — Мой упрямый мальчик, ты всегда идёшь до конца… я сделала всё, что могла. Теперь — твоя очередь.

Она скривилась от боли: цепи медленно вытягивали из её тела остатки силы.

— Заверши то, что мы начали. Для людей настал самый тёмный час. А значит, рассвет уже близко. Приведи его.

Она зажмурилась, затихая. И ей почудилось, как сквозь давящую тишину прорвался далекий, яростный удар меча — и звон рвущихся цепей.

* * *

Океан Кванты. То же время.

Тяжело дыша, я перешагнул через труп альва-монстра и вытер лицо. Липкая черная кровь пропитала одежду, стекая по рукам, и шипела на светящемся альвой клинке.

Сердце в груди бешено колотилось, отдаваясь в висках. Сквозь стоящий в ушах шум и шипение я слышал звон цепей.

— Кажется, последний, — я оглянулся. На беспокойной глади океана чернели десятки трупов чудовищ, под которыми в воде расходились пятна крови. Одному богу известно, сколько шёл этот бой, но чудовища поднимались снова и снова, сколько бы я их не рубил.

Один из трупов дернулся, его переломанные лапы с хрустом стали вставать на место.

Нельзя было терять времени! Я обернулся к Лилит: до неё оставалось каких-то пять шагов.