— Почему ты скрыл, что Вайнер — твой сын?..

Император застыл, выпучив глаза. Впервые он видел отца настолько растерянным и испуганным.

— Откуда ты?..

— О, я знаю не только это! — бросил Роман, и поток слов хлынул из него. — Ты скрыл не только это! Ты всегда помогал ему, тайно двигая к власти! Это ты позволил ему отнять мой кодекс, снял с него опалу, ты позволил ему увести мою невесту! Ты всегда прикрывал его, чтобы привести на престол!

— Скажи ему! скажи всё! — прогрохотали голоса, и он уже не мог им противиться.

Выпалив все разом, он едва успел вобрать воздух, как снова заговорил.

— Ты даже подговорил мою наглую кузину Ленда выйти за него, чтобы узаконить претензии на престол! Я знаю всё, отец! Ты предал меня! Только скажи, за что? Чем я провинился, не оправдав твоих надежд⁈ Ты всегда задвигал меня на второе место, всегда бил по рукам, не давая раскрыть себя!

— Ты ошибаешься, сын, — произнёс он, но Роман уже не слышал его.

Перед глазами дрожала багровая пелена. Он ощутил, как всколыхнулась энергия альвы за его спиной. Его кодекс наконец-то явился, чтобы увидеть его триумф!

— Отзови свой кодекс, Роман! — угрожающе заявил отец.

— Довольно! — крикнул он. — Больше ты ничего у меня не отнимешь, отец!

Рука машинально легла на пояс, обняв рукоять офицерского кортика.

— Я сказал — назад! — грянул отец, поднимая руку. Мощная волна силы ударила в Романа. Он ощутил, как все кости в теле стали тяжелее в несколько раз. Но теперь он был не тем слабым мальчишкой, каким был раньше. В его руках была мощь кодекса. И он зачерпнул его силы с лихвой.

Преодолевая бешеное давление, он рванулся к отцу. Багровая пелена всколыхнулась, хор голосов в голосе взвился оглушительным ревом.

— Давай! Верни себе всё! Верни!..

— Верни мне!.. — крикнул он — и, взмахнув клинком, опустил руку. Никогда ещё удар не вызывал у него такой выброс энергии, такую радость и облегчение. Словно сжатая пружина, наконец-то распрямившись, он выпустил всё, что копилось в нем долгие годы.

Клинок вошел в грудь, пробив её насквозь. Между пальцев брызнула горячая кровь. Издав стон, отец пошатнулся, схватил слабнущей рукой его руку — и рухнул на землю.

Голоса взвились — и исчезли за одно мгновение. Багровая пелена упала с глаз, а помутнение тотчас прошло.

Только сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь в липких от крови пальцах.

Тяжело дыша, Роман посмотрел на пол. Император… его отец лежал в луже растекающейся крови, хватая ртом воздух.

Его глаза смотрели на него с сожалением и грустью.

— Боже…

Роман выронил окровавленный кортик, его пальцы задрожали. В груди расползался ледяной ужас.