Чтобы отвлечься и больше не смотреть на телефон, как ненормальная, решила что-нибудь приготовить. Блины! Точно! Сделаю блины, Тимка их очень любит.
Блин за блином я всё чаще поглядывала на часы. По моим подсчётам заседание уже давно должно было закончиться. Так долго оно может длиться только если туда пришла Алина и устроила какую-то подставу.
Я не хотела делать из неё исчадие Ада, но после того, как узнала как она поступала с Тимкой, у меня не выходит воспринимать её хоть сколько-нибудь адекватно. Я могу только злиться на неё и ничего больше.
Залила в сковороду последний блин, и в дверь позвонили. Едва ли не прыгая на месте, выключила плиту, сдвинула в сторону сковороду и помчалась в прихожую. Открыла дверь, а сердце радостно вспорхнуло в груди, стоило мне увидеть за порогом Мирона с Тимкой на руках. Оба улыбались – хороший знак.
- Вкусно пахнет, - втянул Мирон носом воздух. – Ты что-то приготовила?
- Блины. Голодные? – спросила я и пропустила их в квартиру. Приняла из рук Мирона малыша, который за эти пару месяцев стал тяжелее и щекастее, и крепко-крепко обняла. – Какие холодные щёчки! Давай, будем греться и вкусно и кушать. Но сначала разденемся.
Занесла Тимку в свою комнату и ловко сняла с него верхнюю одежду. В квартире было тепло, поэтому я оставила его просто в колготках и футболке с надписью «крутой парень», которую сама недавно ему купила.
- Пойдём к папе, - взяв малыша за ручки, заставила его шагать. Без опоры он еще ходить не рисковал. Обычно сразу терялся и садился на попу, потому что ползком добраться куда-либо гораздо безопаснее и быстрее.
Мирон в кухне ставил кружки на стол, чайник уже кипел. Закатав рукава рубашки, открывал ножом банку сгущенки. Варенье уже было открыто.
- Ты уже показывал папе, что умеешь? – спросила я Тимку, присев рядом с ним на корточки.
- Что он умеет? – посмотрел на нас Мирон сверху вниз.
- Присядь напротив, попробуем.
Отерев руки полотенцем, Мирон тоже присел на корточки напротив нас.
- Протяни руки, - шепотом попросила я.
Мужчина беспрекословно подчинился.
- Давай, Тимочка, иди к папе, - придерживая малыша за ручки, плавно их отпустила. Покачиваясь, неуверенно, но Тимка сделал целых два шага и упал в вытянутые руки отца. – Ура! – захлопала я.
Полный гордости отец обнял сына и чмокнул в пушистые шевелюру.
- Молодец, Тимка. Молодец! – приговаривал он. – Иди к нам, - распахнул Мирон объятия и для меня, в которые я с облегчением упала.
- Как всё прошло? Расскажи уже! Я с ума сойду, - шептала я, пряча нос в воротнике его рубашки.
- Ты переедешь ко мне? – вместо долгожданного ответа спросил Мирон.