- С такими шутками ты точно останешься ночевать у меня, - произнес я вполне серьёзно и услышал, как заурчал желудок. Не мой. – Это от страха?
- Не льстите себе, – изогнулась темная бровь. – Это желудок пускает сигнальные ракеты, потому что последнее, что он сегодня видел из еды, - сосиска в тесте на обед в университетской столовой.
- Я сегодня тоже только обедал. Что твой желудок скажет на жареную картошку?
Девичий желудок жалобно завыл в тишине квартиры. Зеленые глаза недобро сверкнули.
- Так нечестно.
- Что именно?
- Вступать в сговор с моими органами, Мирон Александрович, - нарочито ворчала Уральцева. – Ладно. Несите свою картошку.
- Ее еще нужно почистить и пожарить.
Несколько секунд задумчивости отразились на лице девушки. Наконец, она пришла к какому-то решению.
- Чур, чистите и жарите картошку вы. Я здесь гость, который случайно остался с ночевкой.
- Всё-таки, остаешься? – пришлось подавить совершенно идиотскую улыбку, которая, какого-то черта, едва не растеклась по моему лицу.
- Честно говоря, ехать с таксистом в ночи пятнадцать минут я боюсь гораздо больше, чем остаться в вашей квартире на всю ночь. Так что с вас картоха, ночлег и ваза.
Глава 22
- Мы, конечно, всё классно придумали с моей ночевкой, кроме того, что мне не в чем спать, - уныло опустила я уголки губ.
Блузка и джинсы мало подходили для того, чтобы я могла в них спать. А раздеваться до белья рядом со своим боссом и его сыном мне совершенно не хотелось.
- Можешь надеть что-нибудь из моего, если не брезгуешь, - ответил Мирон Александрович и обтер руки кухонным полотенцем, только что посолив картошку, которая уже была настолько аппетитно золотистой, что я готова была начинать ее есть прямо со сковороды на плите.
- Если вы дадите мне что-то из своего, достав вещи из корзины для грязного белья, то я, конечно, побрезгую.
- Идём, - качнул Демоня головой в сторону закрытой комнаты. – Мне тоже нужно во что-то переодеться.
Практически на цыпочках прошли мимо комнаты, в которой мирно спал Тим и оба поочередно в нее заглянули, чтобы убедиться в том, что малыш не проснулся и его ничего не беспокоит.
Комната Мирона Александровича и правда выглядела так, будто в ней никто никогда не жил: на полках не было ничего. Прикроватные тумбы пусты, а сам хозяин не сразу смог вспомнить, где у него включается свет.
- Футболка и домашние штаны подойдут? – спросил Мирон Александрович, глядя в глубины своего шкафа.
- Да, давайте, - согласно кивнула я и приняла черную мужскую футболку и серые штаны. – Я в ванной переоденусь.
- Хорошо. Я здесь, - махнул передо мной мужчина таким же комплектом одежды, что дал мне.