Через несколько минут я уже была готова к тому, чтобы поесть и лечь спать. Оставив свои вещи в необитаемой ранее комнате Мирона Александровича, я вошла в кухню, где босс уже разлил по кружкам чай и пытался беззвучно достать из шкафа тарелки.
- Давайте прямо из сковородки поедим, - предложила я. – Так же вкуснее.
Хмыкнув, мужчина положил в центр стола деревянную подставку, а сверху поставил горячую сковородку.
- Я добавил лук. Надеюсь, ты его ешь, - сел мужчина напротив.
- Разве можно есть жареную картошку без лука? Это же не по-христиански! – усмехнулась я. – А можно молоко? Холодное к картошке.
- В холодильнике, - устало указал мужчина и положил на стол вилки. – И мне тоже налей, - махнул он рукой и отставил в сторону налитый им ранее чай, поставив вместо него пустые стаканы.
- Ммм, пища богов! – уплетала я восхищенно картошку, запивая ее молоком. – Вернусь завтра домой с пар и тоже пожарю.
- Я еще ни разу ничего не готовил на этой кухне. Только Тиму каши и пюре.
- У вас неплохо получилось. Кашки и пюре, я уверена, тоже получаются не хуже.
Глядя на уставшее выражение лица Мирона Александровича и вялость его движений, очень хотелось поддержать мужчину. Единственное, что было в моем арсенале, - это трёп. Бестолковый, но очень (как мне казалось) воодушевляющий.
- Возможно, - повел мужчина равнодушно плечом и взял стакан молока, отпив несколько глотков. Проследила его движения, остановившись взглядом на пластыре на его пальце. – Расскажешь об этом? – спросил Мирон Александрович, заметив, куда я смотрю.
- Это пластырь, - ответила я тут же.
- Я о твоей фобии, - лениво улыбнулся мужчина. – Откуда она и как давно? И почему ты раньше мне ничего не сказала?
- Раньше при мне вы как-то не занимались кровопусканием, а момента, чтобы упомянуть о моей фобии, не подворачивалось. Не могла же я принести вам кофе и сказать: «Кстати, если сейчас из вас польется кровь, то я шлёпнусь в обморок! Хорошего дня, Мирон Александрович, и приятного аппетита!»
- Ну, да, - улыбнулся мужчина шире и пристально, чуть сощурившись, всмотрелся в мое лицо, покачивая в руке почти пустой стакан с молоком. – С твоей фобией связаны какие-то трагические события? Прости, если спрашиваю лишнее.
- Мой папа врач. Терапевт. И как-то раз мы ехали на дачу (мне было лет восемь), а по дороге случилась авария. Папа, естественно, пошёл помогать пострадавшим. И там был мужчина… весь в крови… вся голова, лицо, руки… - тяжело сглотнула я, пытаясь унять дрожь голоса и рук. - Он кричал как ненормальный, будто в него бесы вселились, и ломился к нам с мамой и старшей сестрой в машину. Я думала, что уснула от страха, но оказалось, что с того дня я научилась вырубаться от вида крови. И не могу это контролировать. Свою кровь я не боюсь вообще, а вот чужую… В голову сразу лезет тот безумный мужчина с окровавленным лицом, руками… и стекло нашей машины еще всё было в крови…