Прошла уже примерно половина фильма, а я до сих пор пытался понять, для чего я остался. Чухан вряд ли явится, время почти перевалило за полночь, и в моем присутствии в доме у подчиненной уже не было необходимости. Пора уходить и дать девушке время на отдых.
- Вам не холодно? – вдруг спросила Уральцева, вероятно, заметив мои телодвижения.
- Нет.
- А я что-то замерзла. Сейчас плед принесу, - решительно встала она и вышла из гостиной, оставив меня одного. Через несколько секунд вернулась с двумя пледами и внезапно погасила свет. – Ой! Я по привычке. Просто привыкла смотреть телевизор в темноте, - свет снова зажегся над головой.
- Оставь выключенным. Без него и правда лучше.
Свет снова погас. Уральцева прошла мимо меня, села на свой край дивана и протянула мне плед:
- Я для вас тоже на всякий случай захватила. Вдруг замерзнете.
- Спасибо, - принял из ее рук мягкую ткань и, не зная, куда его убрать, положил на свое колено и сверху прижал рукой.
Укутавшись в плед, Майя вновь сосредоточилась на просмотре, а я думал о том, как бы уйти так, чтобы это было уместно и не казалось оскорбительным для хозяйки квартиры, которая любезно принесла для меня плед.
Так в раздумьях я просидела до конца фильма и счел, что его завершение можно считать отличным поводом для того, чтобы уйти. Волноваться о Тимке не приходилось: Матвей почти каждые полчаса присылал фотографии спящего Тимки и себя «красивого».
- Ну… - прочистил я горло и оттолкнулся от спинки дивана под мелодию к титрам в конце фильма. Пора прощаться.
- Мирон Александрович, - обратилась ко мне Уральцева, от которой в полумраке в углу дивана были видны только большие глаза, торчащие из пледа и отражающие свет телевизора. – А давайте картошку пожарим? Я не наелась пирогом, - виновато-грустное бормотание из-под одеяла вызвало у меня улыбку. – Или вы уже уходите?
Кто я такой, чтобы отказывать большим совиным и очень голодным глазам?
- С луком? – спросил я после некоторой паузы, пока Уральцева слишком очевидно теряла хорошее настроение.
- Угу! – резко кивнула она, а глаза ее вновь зажглись задорным огоньком. Плед отлетел в сторону, а сама Уральцева уже успела выпорхнуть из гостиной и начала греметь посудой в кухне, где загорелся свет.
Тихо усмехнувшись, последовал за ней.
- Я чищу и крошу картошку с луком, а вы жарите, - командовала девушка, размахивая ножом. – Так вкусно, как у вас, у меня пожарить не получится.
- Раз готовить мне, то и чистить буду я.
Мягко забрал из ее руки нож и приступил к чистке картофеля.
- А я тогда лук порежу. Не стоять же мне просто так, - фыркнула девушка деловито и, слегка меня оттиснув бедром в сторону, достала из ящичка с приборами еще один нож.