И быстро подхватив на руки, он понес меня на большую кровать, застеленную белыми простынями. Но перед тем как уложить на прохладный шёлк , он поставил меня на пол и отстранился:

— Подожди секунду, надо избавить тебя от этого, — и, Саймон провел по моим плечам, позволяя платью спуститься и упасть на мягкий ковёр, оставляя меня обнаженной.

— Так гораздо лучше, — едва слышно проговорил он и его взгляд потемнел. — Оказывается, ты еще красивее, чем я тебя запомнил, — выдохнул он мне в губы и жадно впился поцелуем, прикусывая нижнюю губу и медленно укладывая меня на постель.

Его руки ласкали , не спеша скользя по телу и дарили томительную истому, вызывая мучительное ожидание и обещание большего.

Но Саймон не спешил, он , словно играя и дразня, очерчивал пальцами на моей коже затейливый узор, обводя грудь и спускаясь по животу вниз, едва касаясь меня там, где сейчас все горело. А затем он и вовсе убрал свои руки и отстранился, молча нависая надо мной и любуясь.

Саймон держал мои руки распластанными , не позволяя пошевелиться. А потом наконец я почувствовала, как в мое лоно упирается его естество, но Саймон все так-же не спешил входить, а просто нависал сверху и смотрел в мои глаза...

Не в силах терпеть больше эту муку я сама подалась вперёд, но Саймон, словно наказывая меня , отстранился, не позволяя почувствовать его внутри себя.

Я застонала от разочарования и мужчина , рвано выдохнув и улыбнувшись какой-то совершенно сумасшедшей улыбкой , наконец начал медленно, миллиметр за миллиметром наполнять меня.

Кажется, я чувствовала каждую вену, каждую неровность , и от этого волна наслаждения, что секунду назад была всего лишь маленьким бутоном внизу моего живота, распустилась огромным цветком, разливаясь по телу.

А Саймон вошёл до конца и замер. Оставаясь внутри меня, он припал губами к груди. Вторая его рука спустилась вниз, лаская и заставляя сильнее желать этого мужчину.

Я вновь застонала и жадно выгнулась навстречу Саймону.

— Как же я хочу тебя, — хрипло выдохнул он и наша медленная нежная ласка постепенно стала перерастать во что-то животное и первобытное.

Саймон резко вышел из меня, зарычал и рывком перевернул к себе спиной, заставляя встать на колени и прогнуться в пояснице. А после начал вдалбливаться в меня, словно клеймя и присваивая.

При этом он намотал мои волосы на кулак , заставляя запрокинуть голову и слегка сжал шею, вызывая легкое головокружение. От этого всего ощущения обострились и мир растворился в моем желании, которое несмотря на ласку и проникновения Саймона, не утолялось, а становилось все сильнее.