— Не ваше дело, раз вы только что прибыли из Вены. У нас свои счеты с нацистами.

— Я тоже не нацист, — впервые слабо подал голос пилот. — Нам приказали из башни диспетчеров, доставить этого господина в Берлин. Мы взяли его на борт. В вашем Штутгарте у нас предстояла дозаправка. И полетели бы дальше.

— Уже не полетите! — хмыкнул кто-то из повстанцев.

Их проводили к проходному коридору. Башня с посадочной полосой остались позади. Пока вели, Скорцени успел краем глаза приметить два таких же самолета, прошитых очередями пулеметов. Видимо, таким образом здесь встречали все садящиеся с воздуха машины. Значит, что? — мелькнуло у него, — значит, меня тут не ждали. Не знают, кто я. А захватили просто потому, что приземлился в зоне их влияния как подпольщиков. Все просто. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы не понять, что имя «Скорцени» им попросту ни о чем не говорит. Попал под раздачу, если одним простым доступным словом.

И как бы в насмешку его мыслям главарь подпольщиков продолжал подозрительно коситься на его шрам.

— Такая значительная примета мне кого-то напоминает. Не подскажете, кого?

— Понятия не имею. Я простой архитектор. Шрамов много на лицах.

— Но не таких заметных. Где заработали?

— При возведении плотины во Франкфурте. В тридцать первом. Молодым был, неопытным. Попал под обвал бетонных плит. Одна арматура задела щеку, разорвав до ушной раковины. Пришлось зашивать у хирургов. А след теперь и поныне, — нес полную околесицу оберштурмбанфюрер СС. Хорошо, что не вылетел в собственной форме — успел в Вене переодеться в гражданский костюм. Документы-то, по сути, были на архитектора.

Усадив в машину, их куда-то повезли. Казалось удивительным, что какая-то группа повстанцев могла контролировать такую обширную территорию. И куда смотрит гестапо? Неужели не хватает собственных сил подавить восстание? — Скорцени, разумеется, еще не знал, что за дни пребывания его в Антарктиде, не только Штутгарт, но и сам Берлин готовился подпольщиками к сдаче союзным войскам. Почти во всех прифронтовых городах Германии сейчас, в эти первые дни сорок пятого года, изнутри действовали так называемые «пятые колонны». Это были комитеты подпольщиков. Поэтому Скорцени был крайне удивлен, когда, проезжая в машине, видел кругом вывешенные белые флаги. Население города тоже готовилось отдать себя в руки союзникам. Оба с пилотом прильнули к окнам салона.

— А где же отделы жандармерии, гестапо, тайной полиции? — наивно спросил он с заднего сиденья.

Сопровождающий обернулся с переднего сиденья, одарил обоих пленных улыбкой: