— Эми, ваш поступок очень подростковый, я согласен с альфой. Но знай, что я все равно горжусь вами. Вы справились. И сыном горжусь. Он не бросил, прикрыл, поддержал. Это по-братски. По-мужски. Так что не кори себя, девочка. Все уже случилось, и нужно принять ситуацию такой, какая есть.

От этих слов стало теплее, хотя мою вину они не отменяли.

Папа завершил разговор с отчимом, и вернул мне телефон.

— Тимофей, прямо домой, пожалуйста. А я постараюсь замести за вами следы, — он говорил таким тоном, что я поняла – злится.

Входя домой, я даже не представляла, какой реакции ожидать от мамы. Папа строго отчитал, указал на оплошности, и подвёл итоги. Отчим ещё поговорит со мной, несмотря на неловкость, тоже объяснит, как было нужно поступить. Вот Женя бы однозначно устроила истерику. А мама… А мама замерла на лестнице. Молча поджав губы, она обвела нас взволнованным взглядом. Тишину нарушало только тиканье часов, и сопение Марка, который старался не упустить из рук оставшегося щенка. Мы тоже замерли.

— Мам, мы вернулись, — улыбнувшись, сообщила Маля, предприняв попытку разрядить обстановку. — Познакомься, это наш младший братишка – Марк. Он у нас немного погостит, вот.

Мелкий вышел вперёд, и с любопытством осмотрел дом. Потом повернулся к маме, и выдал:

— Здравствуйте. А у вас дракон живёт?

Мы все удивлённо посмотрели на мальчишку, который ещё раз осмотрелся. А мама уточнила:

— Нет. А должен?

— Просто, у вас дом, как из сказки про принцесс и драконов! Красиво.

— Правда? — кажется, искренне удивилась она, больше не глядя на нас.

— Ага. Камень везде. Как в замке. У меня не так – мама любит металл и стекло, — поделился братишка, прижимая заскулившего щенка. А потом вздохнул, и добавил:— А у вас есть молоко? Он, наверное, есть хочет.

— На кухне, кажется, молоко должно быть, — ответила мама улыбнувшись, — идём, поищем.

Марк сделал шаг, потом остановился и посмотрел на спустившуюся с лестницы маму, увидел, что она босиком и тоже скинул кроссовки. Он так уверенно зашагал следом, словно уже бывал в этом доме.

Мы же с сестрёнкой и Ксю переглянулись. Ни истерик, ни ругани. Никаких причитаний и поучений. Ничего…

— Похоже, она на нас обиделась, — предположила Маля, которая в отличие от меня лучше знает нашу родную маму.

— Похоже…— поддержала ее Ксю, нерешительно топчась на месте, будто раздумывая – не уйти ли? А потом все же сняла обувь, и пошла наверх. — Я, пожалуй, в комнату пойду. Хочется смыть с себя …все.

Мы с Малей тоже молча разулись, и даже дошли до лестницы, где одновременно остановились и прислушались к голосам на кухне – даже если на нас и обиделись, то Марка это совершенно не коснулось. И он сейчас, как на духу, выкладывал все, что с ним произошло.