…
Вот, Борис забирает мою кровиночку, и я смиренно вхожу в его дом. Понимаю, каждый камешек в доме отзывается мне. От фундамента, до самой маленькой статуэтки. Понимаю, что этот дом – мой, не видевший других женщин, и ненавижу себя. Встречаю в глазах любимого все ту же обжигающую сталь, и чувствую, как сердце начинает вновь биться. Сдаюсь. Принимаю. Раскаиваюсь, но теперь боль гораздо сильнее, и она называется – вина. Да, простить себя не могу. И в душе снова, как заноза, сидит пустота, причиняя постоянную ноющую боль. Вроде бы вот, дочь рядом, и любимый оборотень, но снова чего-то не хватает. Тоска продолжает грызть душу, не позволяя начать быть счастливой. Постоянная тянущая тоска.
…
Вот, я шокированно смотрю на свою девочку, но с другой, более кричащей яркой прической, более низким ростом, но точно такими же глазами, как у отца. Не верю. Не понимаю. А Тимофей снова заставляет Бориса рычать. Только на этот раз, у меня хватает сил его остановить. Хочу услышать этого парнишку. Хочу понять, что не сошла с ума. Сложить, наконец, этот пазл.
И понимаю.
Пытаюсь подобрать слова, которых просто не существует. Нет оправданий тому, что украла не только восемнадцать лет нашей счастливой, пусть и со своими сложностями, но общей семейной жизни. Но я умудрилась потерять половинку целого. Ту, по которой тосковала душа. Постоянно. Ежесекундно. Это по ней она продолжала болеть, даже после возвращения к волку.
Простят ли они меня?
Простит ли она?
Но сама вряд ли смогу…
11. Миссия по утоплению Чернышовых
Борис
Сходство поразило меня. Зверь внутри настороженно следил за каждым движением девочки. Когда они прошли мимо, невольно втянул носом воздух, пытаясь отделить ее аромат от остальных. Мальва пахла Агатой, помимо своего собственного аромата. А вот эта девочка не пахнет. Карамель. Полынь, которая усиливает присутствие черного волчонка, имеющего эту же ноту, что меня очень раздражает.
Игорь почти не опоздал, и в своей манере высказал все, что думает, не скрывая неприязни. До сих пор не может простить мне свою сестру, которая так и не смогла занять место Агаты. Я лишь сжал челюсти, понимая, что на этот раз согласен с его словами – не понимаю, как такое возможно, но девочка, кажется, тоже моя.
Копаясь в своих мыслях, немного выпал из разговора, и слова Тимофея показались мне вызывающими, а интонация обвиняющей. Все бы ничего, но обращался он к моей женщине.
Я рыкнул, и наконец последняя нотка аромата девочки раскрылась. Влажные прибрежные камни. Да! Мальва тоже ими пахнет, как пахнет и мой отец. Отец, из-за которого я сейчас собираю свое счастье по кусочкам.