— У бездомной тогда родилась хоть и слабая, но живая двойня, — твердо произнес Тим, вместо меня. — А вот у другой выкидыш случился чуть раньше, и она уже была в больнице, к моменту появления первой.
— Это что же, — испуганным голосом запричитала Федоровна, — подменили? Так это же… Ой чего делается….
— Уймись, старая, — окликнула ее хозяйка дома. — Уж давно все сделано, и дым развеялся. А вы, молодежь, не отчаивайтесь, судьба жеш как? Она воздает каждому по заслугам. И на исправление шанс даёт. Неспроста доктор-то… Тьфу ты! Не к ночи помянутый. А если кто справляется со своим испытанием, то и награду получает. Раз уж ты спустя столько лет узнала правду, то не отступай, найдешь своих. Может быть, это они ещё не заслужили воссоединения? Так что потерпи.
— Это как? — всхлипнув, спросила я.
— Это так – будете готовы к встрече, так и случится она. Ну, эт я так, о своем.
— Ведьмачьем?
— Агась, — улыбнулась Никитична. — Давайте чай пить.
Чаю мне уже не хотелось, как впрочем и всего остального. Тим задал ещё несколько вопросов, и мы засобирались. Старушка не хотела нас отпускать, но и удерживать не стала. Сказала лишь, что всегда будет нам рада, и отправилась отпаивать чаем Федоровну, для которой новости из прошлого оказались шокирующими. Не думала она, что в их тихом поселке может такое произойти. А вот оно…
6. Второе знакомство
— Ну что, куда сейчас? — озабоченно спросил Тим, как только мы вышли на дорогу.
Я и сама не знала куда, но и оставаться не было сил. Возможно, если бы бывшая медсестра ушла…
— На окраину. Где никого нет, — ответила своему спутнику, и обхватив себя руками, зашагала прочь.
Тим не стал задавать вопросов, просто догнал в два шага, взял за руку, и потянул немного в сторону. Вороны продолжали свое карканье, но я уже почти не слышала — в голове кружила не меньшая стая мыслей, оглушая, и цепляя когтями душу.
Через пятнадцать минут стуча зубами от холода, я уже раздевалась в одном из заброшенных домов. Оборот дался легко, принеся с собой тепло и моральное облегчение. В шкуре зверя, я всегда воспринимала мир немного иначе. Проще. Более легкомысленно, что ли… Волчицу больше интересовали инстинкты, и я часто позволяла ей командовать собой, изучая мир ее глазами. Хотя при малейших опасностях, она всегда замирала и ждала, прислушиваясь ко мне. Только прямо сейчас, она почувствовала мою тоску и… протяжно завыла.
“Эй-ей! Потише,” — раздалось в нашей голове, и вой оборвался так резко, что волчица чуть не прикусила язык, резко развернулась и оскалилась.
Да мы со зверем сейчас, как одно целое, ошарашенно уставились на чёрную тень, с двумя тлеющими угольками глаз.