Меня хватило только на то, чтобы кивнуть. Глаза защипало, и захотелось завыть “Ее. Ее я! Только меня у нее отобрали! И она даже не знает, что я была…”

— А вы что-нибудь знаете, где её можно найти? — уточнил Тим, притягивая меня ближе.

— Нет. Она почти не рассказывала о себе. Вообще, говорила мало, и то, все больше спрашивала, что и как ей делать с малюткой. Я же еще решила тогда, что она очень хорошей матерью будет – так переживала! А она что же, кукушкой оказалась, бросила тебя? — женщина с сожалением покачала головой.

Я же в ответ помотала своей, и всхлипнув пояснила:

— Я та, вторая, о которой ей не сказали.

— Тьфу на тебя! Что ж ты такое говоришь?! Вторая родилась мертвой, а ты вот, живее всех живых!!!

Женщина даже перекрестилась. Но мне было все равно. Слезы душили, и я уже не могла их сдерживать. Просто разревелась, понимая, что все было бесполезно. Что и здесь мы ничего не узнаем.

— Но должны же быть какие-то записи? Документы. Хоть что-нибудь? — настаивал на своем Тимофей.

— Ох не зря, видать, тогда пожар-то случился, в аккурат перед проверкой, — хмыкнула хозяйка дома. — Федоровна, ты ж и сама удивлялась, что после ремонта не могло так полыхнуть само. Поджёг подозревала.

— И сейчас уверена в том! Но только Анюта все равно документов не имела при себе. Вообще, думали, что бездомная. Или от мужика-деспота прячется. А адрес и данные со слов писали.

— Анюта? — спросила я, хватаясь хоть за какую-то зацепку.

— Так она представилась – Анной Ивановой. Она потом так же внезапно исчезла, как и появилась. Толик остановился, чтобы цветов нарвать для своей Марьи – романтик он был, пятерых сыновей подняли с женой, а все букетики носил. То ромашки соберет, то купавки, то, вот, мальвы поздние увидел, да прямо у тех мальв и нашел горемычную. Привез он ее, врачу отдал. Тот из ее горячечного бреда понял только то, что у врачей она не наблюдалась, срок для родов ещё не подошёл, но женщина… да какая женщина?! — Федоровна всплеснула руками. — Молоденькая она была, совсем ещё девушка! Все просила, в бреду, чтобы спасли ее дочь. То есть не знала она, что двух под сердцем носила. А как достали первую, она крик услышала и отключилась совсем. Вот и сжалился врач, умолчал.

— А где найти того врача, что роды принимал?

— Он уехал вскоре, — сообщила Федоровна, а Никитична добавила:

— Слушок ходил апосля́, что убился на своей новой машине, вместе с молоденькой медсестричкой. Они ещё здесь роман закрутили, и уехали потом вместе.

— А ты как же?..— на меня снова, с непониманием посмотрела бывшая медсестра.