“Это я, Тим,” — снова послышался более рычащий, чем человеческий, голос.

Я совершенно не понимала что происходит, и как? Как я его слышу, если он тоже… волк?

“Эми, тебе нужно взять главенство над зверем, и тогда ты сможешь говорить со мной.”

Главенство?

Я моргнула, и заставила волчицу замереть. Та послушно притихла, с интересом наблюдая, и ожидая своего часа – я чувствовала, как ей хочется поближе познакомиться с этой тьмой, которая так привлекает запахом соснового леса и полыни, и не даёт себя рассмотреть.

“Тим?”

“Да, Эми, это я.”

Ух ты! Вот это плюшка оборотническая!

Тревожные мысли давящие своей тяжестью и так после оборота притупились, а от понимания нового происходящего, разлетелись, как потревоженные бабочки. Что-то такое мне попадалось, то ли в книге, то ли в фильме… То, что оборотни в ипостаси зверя могут общаться. И как же это интересно…

“Ты слышишь все мои мысли?”

“Те, что ты адресуешь мне.”

Ух! Это очень хорошо. Наверное. Хотя… мне и скрывать-то нечего. И все равно круто!

Я сделала осторожный шаг. Другой. Тьма продолжала наблюдать за нами.

“Выходи. Я хочу посмотреть на тебя.”

Попросила я, и с восхищением замерла, когда огромный зверь шагнул в лучи лунного света.

Черный. Даже не черный, а... Оказалось не легко подобрать сравнение этой тьме, поглощающей свет.

“Мрак!” — вырвалось у меня.

“Мрак? Такой… страшный?” — удивлённо спросил черный зверь, слегка дёрнув ухом.

“Мрак, потому что во мраке можно легко потеряться. Мрак привлекает своим спокойствием, и в то же время пугает неизвестностью.”

Я говорила это, прислушиваясь к себе, своим ощущениям, и не забывая обходить оборотня по кругу, изучая и… любуясь. Как же он красив… Мощная грудная клетка, крупные – я поставила свою светлую лапу рядом с его черной – вдвое больше моих, сильные лапы. Такие… ми-ми-мииилые уши, что не теряют бдительности, прислушиваясь к каждому шороху. В глазах расплавленный янтарь, в котором можно с лёгкостью утонуть. Черный нос.

Тим

“Мрак, значит…”

Повторил я, принимая доводы Эми. Прислушался к зверю, который согласно уркнул, как бы говоря, что ему нравится это имя.

Ладно.

Пусть будет Мрак.

Я продолжал стоять, пока волчица рассматривала меня. Стоял, и любовался ей. Глазами зверя, я её ещё не видел, и как оказалось, много потерял. Не хрусталь в ее шерсти. Совсем нет. Однажды, я видел образцы прозрачного топаза. Нет, дорогим он не был, даже наоборот, скорее поделочным камнем по чистоте и качеству. Но я долго рассматривал его, поражаясь красоте. Его совершенно не портили вкрапления и трещинки, а наоборот. Он завораживал игрой света и радугой, заключённой в себя. Отец не взял его в ювелирку, отобрал только самые чистые и по большей части голубые камни. Он сказал тогда, что в нашем деле важна чистота. Хм… И почему я только сейчас слышу в его словах подтекст? “Чистота камня – чистота крови.”