Глава 1 Незваный гость хуже Челищева
Еловая иголка больно вонзилась в нежную часть стопы между пяткой и пальцами. Репей сжал зубы, но не произнес ни звука и продолжил шагать вперед на полусогнутых ногах.
Он снял сапоги, чтобы подкрасться к Слейтеру, но переоценил свои способности. Что-что, а в подкрадывании он не мастак. Торговля — да, пороховое оружие — да. Бесшумное передвижение по лесистым склонам — идите в жопу, господа!
И все же надо было торопиться. Идти и быстро, и бесшумно. Репей шел, сжав зубы. Ему казалось, что нос сопит так, что охотник услышит приближение за сотню шагов.
Уже было темно, бал начался. Слейтер мог выстрелить в любой момент! Только осознание этого и подгоняло Репея, заставляло идти вверх по склону, колючему от хвоинок, да еще с камнями, мать их…
Когда к их контрабандистскому сообществу обратился Слейтер, Репей сразу смекнул, что к чему. Предупредить Лютикова возможности не было — времени в обрез. Да и чем поможет ему предупреждение? Репей видел винтовку и понимал, на какую она бьет дистанцию.
Ему удалось узнать, откуда Слейтер решил стрелять. Теперь оставалась самая малость — остановить его.
В какой-то момент Репею показалось, что всё напрасно. Сколько еще он пройдет босиком, ощупывая ступнями тропинку на предмет ломких веточек?
Что-то защекотало лодыжку, словно сороконожка. Репей скорчил гримасу, но не шелохнулся, перевел дыхание и опустил взгляд.
Натянутая нить… Сигнальная ловушка! Значит, он уже близко!
Репей перешагнул через растяжку и пошел вперед, слушая стрекотание кузнечиков.
* * *
Слейтер поймал в перекрестье прицела голову Лютикова.
Самое главное — нажать на спусковой крючок плавно, словно гладишь девушку.
Слейтер обожал этот момент. Переход от жизни к смерти, который рождается на кончике его пальца.
На медленном выдохе он напряг палец… и в этот момент заметил, что чего-то не хватает.
Пропал стрекот кузнечиков.
В следующий момент на шляпу Слейтеру обрушилась дубина.
* * *
Во время антракта я налил себе вина, чтобы промочить горло после танцев с Инессой.
— Ну здравствуй, барон Лютиков, — раздался знакомый высокий голос. Сейчас в нем не было холода и стужи, хотя такие нотки в голосе Свиридова не редкость.
Я обернулся. На Свиридове был голубой шелковый камзол, белизна сорочки резала глаз, как снег в солнечный день. Серьезное лицо гладко выбрито, бледно-золотые волосы убраны в длинный хвост.
— Приветствую, — улыбнулся я, пожимая протянутую ладонь. Рукопожатие было крепким. — Не скучаешь?
— О чем ты говоришь? Такие балы редкость в наших провинциях. И я рад, что виновник торжества ты. Кто бы мог подумать, что твои разговоры о баронстве так скоро сбудутся!