После таких слов, Владимир Викторович понравился мне ещё больше. Честно сказал о своих карьерных амбициях (а какой полковник не хочет стать генерал-лейтенантом?), но в тоже время, не желает подсиживать начальника. Если бы врал — я бы почувствовал.

— Владимир Викторович, предлагаю вам такой вариант — я изложу вам последовательность событий, расскажу, как все было, а вы решайте — стоит ли вам идти с докладом к непосредственному начальнику или лучше немного подождать, но сначала сделать то, что необходимо.

И я рассказал Мезенцеву все — и о визите фотографа, его попытке выведать — двойник ли я, или нет, о задании князя Сангушко, о «перевербовке» Федота Федотовича, и о назначенной встрече. Не стал скрывать и о разговоре с Кутеповым. И, наконец, о гибели придворного фотографа.

— М-да, дела… — протянул полковник. — Наверное, вы правы, и Александру Павловичу не стоит об этом рассказывать. По крайней мере, до выяснения всех обстоятельств. Не скажу, что наш генерал в тесной дружбе с князем Сангушко, но они уважают друг друга, это точно. Беда в том, что Служба охраны императора не имеет собственных кадров, чтобы начать слежку за французским фотографом, а уж тем более — за посланником или нашими сановниками. Обычно этим занимается Охранное отделение. В их ведении и филеры, и негласные агенты. Я пытался убедить Александра Павловича, что и нам следует иметь свою агентуру, но он только пожал плечами. Зачем нам это нужно, если он, как глава МВД, в любое время может отдать приказ Охранному отделению?

Я загрустил. Представил, что сейчас полковник Мезинцев разведет руками и скажет — дражайший господин цесаревич, при всем моем уважении к вам, как к будущему императору, вы обратились не по адресу. Служба охраны императора занимается охраной императора и прочих августейших персон. В шпионские игры мы не играем. Политическим сыском у нас занимается Корпус жандармов, а слежкой за неблагонадежными и прочими элементами — Охранное отделение.

Все правильно, каждый должен заниматься своим делом. И все будет так, как в моей истории — жандармы, набранные из гвардейских офицеров с презрением относятся к «охранке». И хотя они обязаны помогать Охранному отделению и отправляют подчиненных на аресты, обыски и прочее, но сами связываться с агентурной работой не станут — неприлично!

К счастью, полковник Мезинцев сказал другое:

— Начальник Охранного отделения — статский советник Звягинцев, мой большой приятель. Я сегодня же с ним свяжусь, объясню ситуацию, а он поможет нам начать оперативные мероприятия. Как я полагаю, ваше имя лучше не называть?