Меня чуть не стошнило от того, что убийство он называет искусством, но нужно было держать себя в руках и не рухнуть от шока на пол.

– Тогда почему ты решил убивать по тексту, к которому приложила руку я? Так же, как это делал Минсок.

Мужчина медленно приподнялся с дивана и, не отрывая от меня взгляда, сделал несколько шагов в мою сторону. Он злился и совсем не скрывал этого. Вот он, настоящий Ли Вонсон, волк без присмотра. Злой, пугающий и жестокий.

В комнате царил полумрак, плотные шторы распахнуты, и единственным источником света был уличный фонарь напротив дома. Он едва освещал просторную комнату, но даже в такой едва различимой темноте я увидела, как в глазах Вонсона вспыхнул недобрый огонёк.

– Знаешь, о чём мечтает непризнанный гений? – спросил он, игнорируя мой вопрос.

– О величии? – ответила я.

– Верно, – отозвался он, и от его голоса у меня скрутило живот, – и как приятный бонус – возмездие. Не так уж и плохо.

Я смотрела на Вонсона, и меня бросало то в жар, то в холод. Вцепившись в юбку своего платья, я уже была готова на побег. Была лишь одна причина, по которой я не могла пошевелиться, – любопытство. Внутри меня оно боролось со страхом и постепенно одерживало верх.

– Не так уж и плохо? – возмутилась я. – По твоей милости люди гибли. Почему именно они?

– Потому что всех этих людей коснулась твоя кровавая рука, – произнёс издатель, сокращая расстояние между нами до минимума, – твой талант губителен, Лина.

– Я говорила это Минсоку, скажу и тебе. Я не убивала людей.

Он был совсем рядом, и когда он звонко рассмеялся, его тёплое дыхание коснулось моих волос.

– О, ещё как убивала, – смеясь, говорил он, – Ким Минсок, может, и умён, но не смог устоять перед соблазном сделать лучше, чем ты. Но знаешь что? Я могу сделать лучше, чем вы все вместе взятые! Моя картина совершенна и заворожит любого. Есть только одна помеха. Невозможно спокойно наслаждаться результатами своего таланта, пока самозванец жив.

Я смотрела на убийцу и видела перед собой полностью поглощённого завистью человека. Его так злила собственная никчёмность, что он мог утихомирить бушующую в нём чёрную бурю негодования, лишь уничтожив чужой талант любыми способами.

– Ты помогал мне, – проговорила я, и неожиданно на глазах навернулись слёзы, – уговорил написать новую книгу, вложил столько сил и средств ради того, чтобы всё это сгорело?

– Именно, Лина, – тихо произнёс Вонсон, наклоняясь к моему лицу, – только в этот раз вместе с тобой. Ты умрёшь, только если потерпишь настоящий крах, если люди увидят, насколько твои руки испачканы в крови, и то, что ты осмелилась всех обдурить и вернуться в строй под другим именем.